Мое лицо прижато к траве, нелепо пахнувшей свежим весенним днем и кровью. Карлос задрал мою юбку и шлепнул меня. Это не были игривые, специфичные похлопывания любовника, а избиение женщины мужчиной. Он обрушивался словно дубинкой, не жаля, а нанося синяки.

Я старалась стонать настолько тихо, насколько это было возможно, не желая разжигать гнев Карлоса еще больше и не показывать Тайлеру насколько это больно. Он почувствует себя виноватым, если узнает. Хоть это и был его промах, я не хотела, чтобы он винил себя.

Слезы лились из глаз, смешиваясь с грязью на лице, вырисовывая камуфляжный орнамент. Я постаралась не представлять, как ужасно, должно быть, выгляжу, когда Карлос дернул меня назад, чтобы поднять.

― Господи, ― сказал он, ― посмотри, что ты наделала. У меня есть работа, а теперь я вынужден возиться с еб*ной соплячкой.

Он встряхнул меня, будто ожидал ответа на вопрос, которого не было.

― Мартинез, езжай один и проверь квартиру, ― гавкнул он на Тайлера.

Последовала напряженная пауза. Чего он ждал? Как раз то, что Тайлеру необходимо ― достаточная возможность, чтобы его люди закончили операцию, которую собирались провернуть и выбрались невредимыми и незамеченными.

Я подняла глаза и обнаружила Тайлера, уставившегося не на меня или Карлоса, а в точку передо мной. Его взгляд горел от напряжения, но что это значит, я не знала. Может быть, гнев за хорошо проделанную работу. Он напомнил мне саму себя ― не в состоянии смотреть на объект своего разочарования. Это я слон в комнате, предмет позора, подумалось мне.

― Ну и? ― спросил Карлос, его голос звучал предупреждающе.

― Еду.

Тайлер с силой дернул дверь внедорожника, от чего машина закачалась. Задержав одну ногу снаружи, он остановился, будто спорил сам с собой.

― Много времени это не займет. Может быть полчаса. Затем вернусь, и мы обсудим новые меры безопасности, ― произнес он, не оборачиваясь.

Он говорил с Карлосом, но сообщение было адресовано мне, сообщая, что он скоро вернется и поможет мне. Тайлер и понятия не имеет, сколько вреда можно нанести даже за десять минут, когда Карлос в ярости. Но еще никогда я не была такой наглой в своем неповиновении.

― Думаешь, что можешь перебивать меня?

Удар. Кожаный ремень прошелся между лопаток. Первые удары всегда самые болезненные. Во всяком случае, я так думала, пока не приходили следующие после первых. Это всегда вызывало потрясение от каждого удара, будто мой мозг притуплял воспоминания от прежде испытанной боли.

― Думаешь, меня волнует, чего ты хочешь? Или о чем думаешь?

Удар. Его сила тряхнула мое тело, подобно шлепку безвольной куклы об бетонный пол. Волны толчков предшествовали боли, распространившейся от спины до кончиков пальцев. Я не могла дышать, мыслить, перед глазами все расплывалось. Красный туман застилал мое зрение усилившейся болью.

― Ты никто для меня. Обычная шлюха, да к тому же тупая.

Треск. Ремень впился мне в спину, обвиваясь вокруг ребер и облизывая нижнюю часть груди. Короткий вскрик вырвался из меня, резко оборвавшись от следующего удара. В воздухе звенело от взмахов ― раздирающей боли и моей агонии ― по мере того, как он бил меня.

Он наказывал меня, потому что я достала его, но, по правде говоря, я это сделала только ради Тайлера. Я предала Карлоса, поэтому заслужила возмездия. Мне полагалось намного худшее, чем порка, однако когда мое тело горело огнем, я и представить не могла ничего более болезненного.

Что мог предложить мне ад в сравнение с этим? Может быть, Господь таким образом проверял, справлюсь ли я, пока жива. А может я уже умерла и застряла в этом аду навечно. Это была самая пугающая мысль. И только единственная вещь, которая дарила терпение ― это осознание, что в один прекрасный день я буду свободна. Даже в аду должно быть лучше, чем здесь.

Я услышала звук прорезания воздуха, всего лишь безобидный свист, пока бляшка ремня не содрала с меня кожу. Крики рвались из моего рта, мысли полностью вылетели из головы. Я могла их контролировать не более чем удары хлыста. Моя кожа пылала там, где были разрывы. Когда боль пронзала рецепторы, выступающий пот попадал в открытые раны, обжигая. Даже собственное тело подводило меня, причиняя больше страданий и проявляя слабость.

А удары все продолжались и продолжались, каждый взмах рассекал и резал меня на части, пока я не убедилась, что никогда не соберу себя воедино. Боль обрушивалась на меня нескончаемыми волнами, затягивая, лишь чтобы вновь вытолкнуть меня для ярких ощущений.

Боль продолжала отдаваться в спине, как если бы он никогда не останавливался, но мужчина стоял передо мной, тряся членом над лицом. Шлепал им и смачивал предэякулятом, выступающим на кончике. Дернув меня за волосы, чтобы я открыла рот, он запихнул туда свой член. Годы тренировок длинною в жизнь дали о себе знать, я смочила нижнюю часть языком, расслабив горло, и позволила ему проникнуть глубже.