Я сделала последний шаг. Брианна снова начала всхлипывать. Гэвин выглядел отстраненно, как будто ничего из этого его не касалось. Они оба были прикованы лицом к дереву. Вайнмонт направил меня к оставшемуся пустому месту напротив ствола. Он поднял мои запястья и застегнул оковы вокруг каждого. Стянул цепь сверху и присоединил ее в центре оков. Затем закрепил мои лодыжки с помощью кандалов у основания дерева.

Я дрожала. Не могла перестать. Не могла оставаться сильной перед тем, что, знала, грядет. Оукмэн стоял и любовно водил кнутом по руке. В медленном движении, держу пари, кожа на нем ощущалась гладкой и эластичной. Но, если хлестнуть им, он разорвет мою плоть. Моя дрожь усилилась до такой степени, что слышался лязг кандалов, что звенели друг напротив друга.

— О, я могу это исправить. — Оукмэн дернул за цепь, свисающую с барабана рядом с ним. Это подняло наши руки вверх, пока все трое не прижались к дереву. Металл впивался в наши запястья и лодыжки, а спины были выставлены напоказ.

— Ответьте все. С годами становится все лучше, не так ли?

Согласие едва ли было слышно. Даже несмотря на то, что прожектор светил мне прямо в лицо, я чувствовала, что они все ждут, смотрят. Тревога пронзила меня с осознанием. Что может оказаться настолько увлекательным, чтобы заставить одичавших зверей перестать галдеть и совокупляться?

Я попыталась повернуться, чтобы посмотреть на Вайнмонта, попытаться пробудить в нем желание освободить меня, спасти меня, отпустить. Мне не удалось его увидеть. Ослепляющий свет и тесные оковы подавляли. Я ждала, кровь от кандалов уже стекала по предплечьям. Боль в моих запястьях и лодыжках росла с каждой секундой, металл врезался глубже с каждым новым вдохом.

— Двести пятьдесят лет гордости. И этот год — лучший из всех. Двадцать пять Балов Приобретений, двадцать пять ударов кнутом для каждого из наших гостей.

Толпа одобрительно взревела.

Я не смогла остановить рыдание, которое с шумом вырвалось из моих легких. Брианна начала кричать, ее голос превратился в визг, способный пустить кровь из ушей. Он затих, приглушенный платком Рэда или каким-то другим кляпом.

Мои мысли рассеялись, лишив возможности сосредоточиться на чем-либо. Я закрыла глаза и заставила себя думать о том, почему я здесь. Папа. Он оказался перед глазами, как только я их закрыла. Стоял рядом со мной, когда я проснулась в больнице. Убирал волосы с моего лица, даже когда мне наложили повязки и привязали к кровати. Разве это сильно отличалось? Я истекала кровью, была связана, колебалась между миром, который знала, и тем, который могла только представить. Но теперь, вместо того, чтобы сломать его, мои страдания его спасут. Слезы скатились по моим щекам и исчезли. Я вынесу это. Все это.

— Ну, кто хочет быть первым? — голос Кэла прорвался сквозь мои воспоминания.

— Это буду я, — сказал Вайнмонт, его голос звучал сурово, источая силу.

— Какой же ты молодец. Вот, держи. Заставь ее считать, — рассмеялся Оукмэн.

Вайнмонт встал позади меня и томительно провел рукой по моей коже, пока кнут покоился в другой. Его прикосновение было теплым, чуть нежным. Я позволила себе почувствовать его хотя бы на секунду. Позволила себе представить, что он заботился обо мне, что он прикасался ко мне, как прикасался бы любовник, что он не причинит мне вреда.

Тепло исчезло. Вайнмонт отступил.

Я затаила дыхание. Казалось, вся комната перестала дышать. И затем меня охватила боль. Я не поняла, что закричала, пока звук не умер в моих легких от силы следующего удара.

— Он действительно не щадит сил. Он может стать вашим следующим Сувереном, леди и...

Я не могла расслышать слов, ничего не различала, кроме звука моей боли. Это был мой крик, выедающий пустоту внутри меня, заставляющий мои уши кровоточить. Агония, которой я никогда не чувствовала прежде, вспыхивала у меня на спине. Линии разрушения. Я чувствовала, как моя кожа разрывается с каждым его злобным ударом. Кровь струйками стекала по моим ногам. Она ощущалась так же, как несколько лет назад, когда стекала по моим рукам. Но на этот раз ущерб был больше и не обещал освобождения от этой жизни.

Я кричала, пока мой голос не пропал, легкие больше не работали от воздуха. Тело горело везде. Моя кровь брызгала на Брианну, чей приглушенный крик пришел на смену моему.

Я не могла дышать. Я не могла видеть. Я разрушалась.

ГЛАВА 14

 

СТЕЛЛА

Мама провела теплой рукой по моему лицу. Даже в темноте я знала, что это она. Она шептала мне утешающие слова, убеждая, что боль — временная, и скоро исчезнет. Острые жала теперь были далеко. Все вокруг меня было мягким, теплым. Меня любили. Я была довольна.