Гаррет захлопнул дверь у него перед носом и сказал:

— Ну что за придурок.

Я повернулась к нему:

— Я могла бы сама справиться с ним.

— Да? — он схватил меня за плечи и толкнул спиной к двери. — Я видел, как ты с ним справляешься.

Я посмотрела в его свирепые глаза.

— Не смей судить меня! — ответила я, передернув плечами, но он надавил сильнее, удерживая меня на месте. — Пусти.

— Ты должна поблагодарить меня за то, что я вышвырнул его под его никчемный зад, — сказал он. Его взгляд скользнул по моим губам, и у меня перехватило дыхание.

Я ответила, щедро приправив свои слова ядом:

— Я не собираюсь благодарить тебя за вмешательство в мою жизнь. Мне нужно финансирование, чтобы это сделать. Я бы в мгновение ока выпроводила отсюда доктора Столлингса. Все было под контролем.

— Под контролем? — он скользнул ладонями по моим рукам, в его глазах появился зловещий блеск. — Ты позволила ему прикоснуться к тебе. Он целовал тебя? — его голос дрожал от ярости.

Я не испугалась.

— Заткнись. Не смей говорить ни слова о том, как мне строить мою жизнь, ты мне никто! Ты хотел, чтобы я убралась отсюда, помнишь? Тебе лучше отступить, пока ты не погубил меня, помнишь? — проговорила я и попыталась оттолкнуть его.

Он не двигался, каждый мускул в его теле напрягся, превратившись в стену гнева.

— Перестань.

— Или что? Ты собираешься одарить меня еще одним угрюмым взглядом? — я не была уверена, почему хотела выпустить зверя, который, как я подозревала, жил в нем, но меня было не остановить. — Может быть, еще немного проигнорируешь меня? Может быть...

Он схватил меня за волосы и дернул мою голову назад. Поцелуй Гаррета стирал каждый миг нежелательных прикосновений доктора Столлингса. Его поцелуй был грубым, собственническим. Все во мне радовалось его доминированию. Но сопротивляться было в моей натуре. Я захватила его нижнюю губу и прикусила, пока теплая кровь не потекла из раны. Вместо того, чтобы отступить, он зарычал и крепко прижался своим ртом к моему. Его язык принес привкус меди, и он повернул мою голову в сторону, предоставляя ему весь доступ, куда он хотел. У меня перехватило дыхание, и гнев улетучился, оставив на своем месте раскаленное добела желание.

Он схватил меня за задницу и сжал, пока я не застонала. Звук, казалось, подпитывал его. Он сжал меня сильнее, его язык боролся с моим, когда он прижал меня к двери. Когда я почувствовала его толстый член у себя на животе, мои колени чуть не подогнулись. Я впилась ногтями в его бока, когда он взял все, что хотел, его тело овладело моим, когда он поцеловал меня с большей страстью, чем я когда-либо испытывала.

Не довольствуясь тем, что ощупывал мою задницу через шорты, он запустил руку под ткань, под мои трусики, и размял меня. Его ладонь накрыла одну щеку, и он сжал ее достаточно сильно, чтобы оставить синяки. Он, наконец, поднялся, чтобы глотнуть воздуха, мои губы пульсировали от его грубого обращения. Когда он вцепился зубами мне в шею, я взбрыкнула. Он надавил пальцами вниз по склону моей задницы и потер мой вход сзади. Я попыталась отвернуться от его прикосновения, но оказалась в ловушке.

— Мокрая. Чёрт.

Он надавил пальцем внутрь меня, и я ахнула, когда он укусил меня за горло почти так сильно, что прокусил кожу.

— Гаррет!

Мой голос был хриплым визгом, когда он двигал пальцем во мне. Его борода щекотала мою кожу, когда его зубы послали огненное кольцо по спирали вниз к моей киске, где оно сжалось, как лассо.

Он прижался ко мне своей эрекцией, и я едва могла поверить, что это происходит на самом деле.

Отпустив мои волосы, он задрал мой топ и обхватил губами один из моих твердых сосков через ткань лифчика.

— О Боже мой, — я провела руками по его волосам и выгнула спину, пока он сосал и продолжал погружать свой палец в меня.

— Мне нужно попробовать тебя на вкус,

Мой разум закричал в знак согласия.

— Гаррет, пожалуйста.

Он застонал и упал на колени, затем сорвал мои шорты и трусики до икр. Он уставился на мою киску и облизал губы.

— Умоляй меня

— Пожалуйста.

Он наклонился ближе и вдохнул.

— Черт. Умоляй о большем. Скажи мне, чего ты хочешь.

Я сходила с ума, кажется логика и разум отключились, а каждый центр удовольствия загорался, как рождественская елка. Я не знала его по-настоящему; он не знал меня. Ничто из этого не имело значения. Это была похоть, чистая и неразбавленная.

Его дыхание скользнуло по моей разгоряченной коже.

— Умоляй меня, — велел он. Его хриплый голос вызвал во мне приливную волну желания.

— Полижи меня. Заставь меня кончить. Пожалуйста…

Моя хриплая мольба отправила его через край, потому что он прижался ртом к моему клитору и застонал, когда его язык погрузился между моими складочками.