— Я не могу… — прошептал он прямо у моих губ. — Пока не могу зажечь словами твое сердце… Зато могу зажечь твое тело… языком.

Сердце заколотилось еще сильнее, когда его пальцы добрались до самого чувствительного места и начали поглаживать через легинсы.

Что он… Неужели он хочет…

Отодвинувшись, Эшер приблизил лицо к моему лону. Он приподнял мне майку и поцеловал низ живота, заставив затрепетать.

— Давай покажу, как я могу зажечь твое тело… Разрешаешь, мой ангел?

По коже поползли мурашки, когда я почувствовала дыхание Эшера. Он смотрел на меня, спрашивая позволения, и после секундного раздумья я согласилась.

Улыбнувшись, он взялся за легинсы, стянул их вниз и бросил на пол.

— Ты мне доверяешь?

Вместо ответа я кивнула. И вся сжалась на простынях, когда почувствовала, как с меня стягивают трусики.

Мышцы живота свело, его дыхание было так близко от моего лона.

— Останови меня, если вдруг будет неприятно… ладно?

— Л-ладно, — еле слышно пролепетала я.

У меня прервалось дыхание, когда он обхватил руками мои бедра. Удары сердца отдавались в висках, когда его лицо приближалось к моему лону, полностью открытому его взгляду.

Он облизал губы и приложил их к моему лону. Я испустила вздох наслаждения, когда его пылающий язык обвел клитор.

— Смотри на меня, — прорычал он.

Я открыла глаза и не отрывала их от него, а он пристально вглядывался в меня, пока его губы брали меня приступом.

Его язык вошел в меня, и я застонала. От его натиска я перестала понимать, где нахожусь. Серые глаза настороженно ловили малейшую мою реакцию.

Воздух вокруг нас раскалился.

Его пальцы сжимали мои ягодицы, а жадные движения ненасытного рта заставляли меня кричать.

Чтобы выдержать сладкую пытку языком, я вцепилась в простыни. Откинув голову, я отдалась неимоверному наслаждению, когда его пальцы сменили язык и вошли в меня. Они стали двигаться во мне, пока губы обхватывали клитор, а язык описывал круги.

Он рычал, словно смаковал этот момент, не отрывая глаз от моего лица. Его пальцы погрузились еще глубже, задвигались еще быстрее. Я стонала в его ритме.

— Э-эшер…

Меня захватил вихрь ощущений. Жар его умелого языка и пальцы внутри моего тела сводили с ума.

Внизу живота нарастало напряжение, такое сильное, что руки и ноги неудержимо задрожали.

Глаза затуманивались. Я положила ладони ему на голову и взмолилась:

— Не… не останавливайся…

Движения его языка стали лихорадочнее, напряжение во мне росло. Трепетали и тело, и душа. Еще несколько минут, и с моих губ сорвался крик экстаза.

Меня сотрясали спазмы, внутри дрожала каждая жилка, а сбившееся дыхание чуть не вогнало меня в панику. Все чувства обострились настолько, что тело не выдерживало.

Я никогда еще не испытывала подобного наслаждения… Это было так…

Эшер поцеловал меня между ног в последний раз и улегся рядом с удовлетворенной улыбкой. Мой рот все еще был приоткрыт, глаза расширены, меня потряхивало после оргазма. Это было так сильно.

Так мощно.

— Я не собираюсь останавливаться, — сказал он. — Заставлять тебя кончать стало моей второй зависимостью, а потом уже сигареты.

Я нахмурилась. Получалось, что сигареты были третьей зависимостью… но тогда…

— А какая первая? — с любопытством спросила я.

Он приблизил лицо к моему и прошептал на ухо:

— Пробовать тебя на вкус… а я ненасытен.

Глава тридцать вторая И снова сомнение

Эшер

15:00. Манхэттен

— Если придется пожертвовать жизнью, чтобы защитить ее, ты это сделаешь. Потому что я без колебаний убью тебя, чтобы спасти ее.

Хэзер стиснула зубы, но промолчала, и я продолжил:

— Меня в здании не будет. Если с ней хоть что-нибудь случится, ты поплатишься, Хэзер.

— Сколько времени тебя не будет? — спросила она, бросив на меня убийственный взгляд.

— Может, час. А еще… я категорически запрещаю тебе говорить с ней о нас или сочинять о наших несуществующих отношениях.

Я подошел к ней, она не шевельнулась. Взгляд она не отводила, и мне хотелось ее прикончить.

— Если я промолчал, это не значит, что я не в курсе или тем более одобряю твои выходки, — сказал я, приставляя ствол к ее челюсти, — и имей в виду, что с некоторых пор мне очень, просто очень хочется разнести тебе череп.

Сглотнув, она покосилась на пистолет.

— Тот факт, что я тебя трахал, не делает тебя особенной ни в моих глазах, ни в чьих-либо других. Оба раза я мог бы отодрать кого угодно.

Я плотнее вдавил ствол и наклонился к ее лицу, прошипев: