Аэлина публично заявила, что она убила его, но Дорин знал, что он убил своего отца, когда разрушил замок. Он сделал это для Шаола, так же и для Сорши, и он знал, что она утверждала, что это убийство, чтобы сказать людям...чтобы сказать своему народу, что это он убил своего отца...

- Я до сих пор должен быть коронован, - сказал он наконец.

Его отец сказал такие дикие вещи за эти последние несколько минут. Вещи, которые изменили все и ничего.

Она скрестила ноги, откинувшись на спинку стула, но не было ничего случайного в ее лице.

- Ты говоришь так, словно надеешься, что это не произойдет.

Дорин подавил желание потрогать свою шею и убедиться, что воротник исчез, и сжал руки за спиной.

- Достоин ли я быть королем после всего того, что сделал? После всего, что случилось? "

- Только ты можешь ответить на этот вопрос.

- Веришь ли ты в то, что он сказал?

Аэлина цокнула зубами.

- Я не знаю, во что верить.

- Перрингтон собирается на войну со мной - с нами. То, что я стану королем не остановит эту армию.

- Мы разберемся, - выдохнула она. - Но то, что ты станешь королем, станет первым шагом к этому.

За окном был ясный и яркий день. Мир закончился и начался заново, и все же, в нем совсем ничего не изменилось. Солнце будет по-прежнему вставать и заходить за горизонт, времена года будут сменять друг друга, не обращая внимания на то, был ли он свободным или порабощенным, принц он или король, не обращая внимания на то, кто был жив, а кто ушел из этого мира. Мир будет продолжать двигаться дальше. Это не кажется правильным, так или иначе.

- Она умерла, - сказал он, его дыхание стало неровным, комната вращалась в глазах. - Из-за меня.

Аэлина плавным движением поднялась на ноги и пошла туда, где он стоял, у окна, только для того, чтобы дернуть его на диван рядом с собой.

- Это займет некоторое время. И это может никогда не быть правдой снова. Но ты...

Она схватила его за руку так, если бы он никогда не использовал эти руки, чтобы ранить и калечить, чтобы убить ее.

- Ты научишься смотреть правде в глаза и терпеть ее. То, что случилось, Дорин, не твоя вина.

- Моя. Я пытался убить тебя. И то, что случилось с Шаолом...

- Это был выбор Шаола. Он решил выиграть тебе время, потому что твой отец был виноват. Твой отец и принц-Валг внутри него, сделали это с тобой и Соршей.

Его чуть не вырвало от имени. Было бы бесчестно по отношению к ней, никогда не говорить его снова, никогда не говорить о ней снова, но он не знал, сможет ли он произносить эти два слога без его частички, умирающей снова и снова.

- Ты не поверишь мне, - Аэлина продолжала. - То, что я только что сказала, ты не собираешься верить мне. Я это знаю, и это нормально. Я не жду этого от тебя. Когда ты будешь готов, я буду здесь.

- Ты королева Террасена. Ты не можешь быть тут.

- Кто сказал? Мы являемся хозяевами нашей собственной судьбы, мы решаем как идти вперед, -она сжала его руку. - Ты мой друг, Дорин.

Проблеск памяти, из тумана и темноты, боли и страха. Я вернулась за тобой.

- Вы оба вернулись, - сказал он.

Она прочистила горло.

- Ты вытащил меня из Эндовьера. Я подумала, что могла бы вернуть должок.

Дорин смотрел на ковер, на все нити переплетений.

- Что мне теперь делать?

Они ушли: женщина, которую он любил, и человек, которого он ненавидел. Он встретил ее взгляд. Ни расчета, ни холода, ни жалости в этих бирюзовых глазах. Только непоколебимая честность, та, которая была с самого начала в ней.

- Что я могу сделать?

Ей пришлось проглотить, прежде чем она сказала:

- Ты должен осветить темноту.

Шаол Эстфолл открыл глаза.

Загробный мир выглядел ужасно похожим на спальню каменного замка.

По крайней мере его тело не болело. Не как та боль, которая врезалась в него, а затем враждующая чернота и синий свет. А потом вообще ничего.

Он мог бы уступить истощению, которое угрожало втянуть его обратно в бессознательное состояние, но кто-то - человек - испустил скрипучее дыхание, и Шаол повернул голову.

Там не было ни звука, ни слова в нем, так как он нашел Дорина, сидящим в кресле рядом с кроватью. Синяки были четкой тенью под его глазами, его волосы были неопрятными, как будто он постоянно пробегал по ним руками, но и за его расстегнутым пиджаком не было никакого ошейника. Только бледная линия портила его золотую кожу.

И его глаза... Испуганные, но ясные. Живые.

Зрение Шаола было размытым.

Она сделала это. Аэлина сделала это.

Лицо Шаола было помято.

- Я не осознавал, что выгляжу настолько плохо, - сказал Дорин сырым голосом.

Он уже тогда знал, что демон внутри принца исчез.