На пол пути позади - их не ждало ничего, кроме погружения в смерть. Манона кашлянула синей кровью на перекладину. Аэлина проговорила:

- Что, черт возьми, хорошего в ваших чудовищах, если они не могут спасти вас от такого рода вещей?

Остров изменил направление и наклонился назад, и мост туго натянулся — ох, дерьмо — дерьмо, он собирался порваться. Они бежали быстрее, пока она не смогла видеть напряженные пальцы Эдиона и белки его глаз.          Скала треснула так громко, что оглушила ее. Затем натянулся и порвался мост, когда остров начал разрушаться в пыль, съезжая набок —

Аэлина перепрыгнула последние несколько футов, сжимая красный плащ Маноны, когда цепи моста разорвались. Деревянные рейки выпадали у них из-под ног, но они уже прыгали.

Аэлина испустила ворчание, когда врезалась в Эдиона. Она обернулась, чтобы увидеть, как Шаол хватает Манону и оттаскивает ее от края ущелья, ее плащ, разорванный и покрытый грязью, развевался на ветру.

Когда Аэлина посмотрела мимо ведьмы, храм уже исчез.

***

Манона задыхалась, концентрируясь на своем дыхании, на безоблачном небе над ней.

Человек оставил ее лежать между двумя каменными столбцами. Королева даже не удосужилась попрощаться. Она просто помчалась к раненому Фэйскому воину, его было имя словно молитва на ее устах.

Рован.

Манона подняла взгляд вовремя, чтобы увидеть, как королева падает на колени возле раненого воина, в траву, требуя ответов от мужчины с темными волосами — Шаола — который прижимал руку к ране от стрелы в плече воина, чтобы остановить кровотечение. Плечи королевы тряслись.

Огненное сердце, пробормотал Фэйский воин. Манона продолжила бы смотреть — если бы не закашляла кровью на яркую траву, и если бы все перед взором не потемнело.

Когда она очнулась, они ушли.

Прошла только пара минут — потому что потом здесь был шум от крыльев и рев Аброхаса. И здесь были Астерина и Соррель, устремившиеся к ней прежде, чем их драконы полностью приземлились.

Королева Террасена спасла ей жизнь. Манона не знала, что с этим делать.

С тем, что она должна своему врагу жизненный долг.

И с тем, что она только что узнала, насколько тщательно ее бабушка и король Адарлана намеревались уничтожить их.

Дорога назад, через Задубелый лес, была самым длинным путем за всю жалкую жизнь Аэлины. Несрин вытащила стрелу из плеча Рована, а Эдион нашел немного трав, которые нужно разжевать и приложить к открытой ране, чтобы остановить кровотечение.

Но Рован все еще слабел в руках Эдиона и Шаола, пока они спешили через лес.

Некуда идти. Ей некуда было отнести раненого Фэйского воина в этой столице, во всей этой выгребной яме, которую они называют королевством.

Лисандра была бледна и тряслась, но она расправила плечи и предложила нести Рована, когда один из них устанет. Никто из них не согласился. Когда Шаол в конце концов попросил Несрин понести раненого вместо него, Аэлина мельком увидела, что кровь пропитала его тунику и руки — кровь Рована — и ее почти вырвало. Медленнее — каждый шаг был медленнее, потому что силы покидали Рована.

- Ему нужно отдохнуть, - сказала Лисандра мягко.

Аэлина приостановилась, высокие дубы вокруг давили на нее.

Глаза Рована были полузакрыты, все цвета покинули его лицо. Он даже не мог поднять голову.

Она должна была позволить ведьме умереть.

- Мы не можем просто остановиться посреди деревьев, - сказала Аэлина. - Ему нужен целитель.

- Я знаю, куда мы можем отнести его, - сказал Шаол.

Она подняла глаза на капитана.

Она должна была позволить ведьме убить его тоже.

Шаол мудро отвел взгляд и посмотрел на Несрин.

- Загородный дом твоего отца — мужчина, который управляет им, женился на повитухе.

Рот Несрин напрягся.

- Она не целитель, но — да. У нее может что-то быть.

- Вы понимаете, - сказала Аэлина им очень тихо, - что если я заподозрю, что они собираются нас предать, они умрут?

Это была правда, и может это и делало ее монстром для Шаола, но это ее не заботило.

- Я знаю, - сказал Шаол.

Несрин просто кивнула, оставаясь спокойной, оставаясь твердой.

- Тогда показывайте дорогу, - сказала Аэлина, ее голос был пустым. - И молитесь, чтобы они могли держать свои рты на замке.

***

Радостный, бешеный лай приветствовал их, пробуждая Рована от забытья, в котором он был в течение последних нескольких миль к каменному дому. Все это время Аэлина едва дышала.

Но несмотря на себя, несмотря на ранение Рована, когда Быстроногая побежала через высокую траву в их сторону, Аэлина немного улыбнулась.

Собака скакала вокруг нее, облизывала и скулила, махая своим пушистым золотым хвостом.