— Кадара — моя семья. Ракины моя семья. А мои кровные узы… Трудно любить друг друга, зная, что когда-нибудь мы будем жаждать смерти друг друга. Любовь не может существовать без доверия. — он улыбнулся своему ракину. — Я доверяю Кадаре свою жизнь. Я бы умер за неё, и она за меня. Могу ли я сказать то же о своих братьях и сёстрах? Родителях?

— Это печально, — призналась Несрин.

— По крайней мере, у меня есть она, — сказал он ракину. — И всадники ракинов. Они тоже мои друзья — и семья. Жалей лучше моих братьев и сестёр, у кого нет больше никого.

Он был хорошим человеком.

Она шагала по открытой крыше с видом на город далеко внизу.

— Я скоро уеду. В горы ракинов. — тихо сказал Сартак. — Чтобы найти ответы по поводу того, что мы обсуждали той ночью в городе.

Несрин посмотрела через плечо, пытаясь найти нужные слова.

Его лицо оставалось нейтральным, даже когда он добавил:

— Я уверен, что твоя семья будет переживать, но… ты бы не хотела поехать со мной?

Да, хотела она сказать. Но вместо этого капитан спросила:

— Как долго?

Ибо время не было на её стороне. На их стороне. И нужно было охотиться за ответами, особенно в то время, когда собралось множество угроз…

— Несколько недель. Не больше трёх. Мне нравится держать всадников под строгим контролем, и если я уйду на слишком долго, они начнут взбучку. Полагаю, путешествие будет служить двум целям.

— Мне нужно будет поговорить… с лордом Вэстфолом. — она обещала ему вчера вечером. Что они рассмотрят этот вариант, взвесят позитивные и негативные стороны. Они всё еще были командой в этом отношении, всё еще служили под одним и тем же знаменем.

Сартак кивнул, словно мог прочесть всё это на её лице.

— Конечно. Но скоро я уйду.

Затем она услышала шаги слуг, поднимающихся по лестнице. Они приносили вещи для путешествия.

— Ты уходишь сейчас, — сказала Несрин, заметив копье, стоящее у далёкой стене возле скамей. Его сульдэ^[1]. Прядь рыжих волос, привязанная под лезвием, развевалась на ветру. Тёмная деревянная основа отполированная и гладкая.

Ониксовые глаза Сартака, казалось, потемнели еще больше, когда он шагнул к сульдэ, взвешивая в руках, прежде чем положил на сумки.

— Я…

Она впервые видела, что он не знал, что сказать.

— Ты не собирался попрощаться?

Она не имела права предъявлять такие требования, ожидать их.

Но Сартак собрал свои тёмные волосы:

— После вечеринки прошлой ночи, я думал, что ты… будешь занята.

С Шаолом.

Её брови поднялись от удивления:

— Весь день?

Принц подарил ей усмешку, и снова взял копье.

— Я был бы занят весь день.

По милости какого-то божества, Несрин была спасена от ответа слугами, которые принесли еще сумки. В некоторых сверкало оружие, в других были еда и одеяла.

— Насколько это далеко?

— Лететь сегодня до вечера, потом весь день завтра, а потом еще пол дня, чтобы добраться к первому гнезду в горах Таван. — сказал Сартак, передавая сульдэ слуге. Кадара терпеливо позволила им загрузить её сумками.

— Ты не летишь ночью?

— Я устаю. И Кадара тоже. Глупые всадники уже совершали эту ошибку — и провалились сквозь облака.

Она прикусила губу:

— Через какое время ты уедешь?

— Через час.

Час размышлений…

Она не сказала Шаолу. То, что она видела, как его пальцы на ногах шевелятся во сне. Она видела.

Несрин плакала, тихие слёзы радости скользили по подушке. Девушка не рассказала ему. И когда он проснулся…

«Несрин Фалюк, ты же любишь риск. Давай рискнем?» — говорил он ей в Рафтхоле. И за этим она тоже плакала.

Но, возможно… возможно, никто из них не видел путь впереди. Развилки в нём.

Она могла ясно видеть еще один путь.

Честь и преданность всё еще не сломлены. Даже если это задушило его. И её тоже. Она… не хотела быть утешительным призом. Жалеть его или отвлекать.

Но этот другой путь, развилка, которая появилась, через луга и джунгли, реки и горы… Это пусть к ответам, которые могут им помочь, или ничего не сделать. Изменить ход войны, если ракины им помогут.

У неё было бы приключение. Для неё. Один раз. Несрин увидела бы родину, почувствовала бы её запах. Посмотрит на неё сверху, будет мчаться так же быстро, как и ветер.

Она хотела этого.

Возможно, она и темноглазый принц смогут найти что-то, что спасёт их от Мората. И, возможно, она приведёт армию с собой.

Сартак всё еще ждал, его лицо было нейтральным, последний слуга поклонился и ушёл.

Его сульдэ был привязан чуть ниже седла, в пределах досягаемости, если принцу понадобится оружие. Прядь волос развивалась на ветру, в сторону юга. Будто тянулась к этой далёкой, дикой земле Таванских гор, которая манила к себе духовные знамёна, вела их к неизвестному горизонту.

Несрин тихо сказала:

— Да.

Принц моргнул.