И теперь, когда Салхи приземлился на улице за пределами дома её дяди, некоторые продавцы бросили свои повозки от ужаса, некоторые дети бросали свои игры, чтобы поглазеть. Несрин, усмехаясь, похлопала ракина по широкой шее и спешилась.

Передние ворота в дом ее дяди распахнулись.

И когда она увидела, что ее отец стоит там, когда ее сестра пронеслась мимо, ее дети выбежали визжащей стайкой…

Несрин упала на колени и заплакала.

* * *

Как Сартак нашел ее через два часа, Несрин не знала. Хотя она полагала, что появление на улице ракина вызовет волнение. И её будет легко заметить.

Она плакала, смеялась и обнимала свою семью, наслаждаясь минутами, прямо посреди улицы. На них смотрел Салхи.

И когда ее дядя и тетя позвали их, чтобы предложить хорошую чашку чая, ее семья рассказала ей о своих приключениях. О диких морях, в которые они плавали, о врагах, от которых их корабль уклонился во время путешествия. Но они это сделали — и здесь они останутся, пока война бушует, сказал ее отец, кивнув дяде и тете.

Когда она наконец вышла из ворот дома, ее отец потребовал честь сопровождать Несрин до Салхи — после того, как он попросил сестру успокоить этот цирк детей. Несрин так быстро остановилась, что ее отец чуть не врезался в нее.

Потому что рядом с Салхи стоял Сартак, полуулыбка была на его лице. А с другой стороны Салхи… Кадара терпеливо ждала. На самом деле два ракина — гордая пара.

Глаза ее отца расширились, словно узнавая ракина перед принцем.

Но потом ее отец поклонился. Низко.

Несрин рассказала своей семье — в меру подробно — что случилось с ней среди ракинов. Ее сестра и тетя уставились на нее, когда дети стали заявлять, что они тоже будут всадниками на ракинах. А потом вылетели из дома, вопя и хлопая в ладоши, огибая мебель с диким смехом.

Она ожидала, что Сартак ждет, когда его поприветствуют, но принц заметил отца и шагнул вперед. Затем протянул руку и пожал его руку.

— Я слышал, что семья капитана Фалюк наконец прибыла благополучно, — сказал Сартак в знак приветствия. — Я думал, что приеду к вам лично.

Что-то сжалось в груди до боли, когда Сартак склонил голову отцу.

Саид Фалюк выглядел так, будто он сейчас упадёт в обморок, будь то от уважения или простым присутствием Кадары за ними. Действительно, несколько маленьких голов теперь выскочили из-за его ноги, осматривая принца, потом ракина, а затем…

— КАДАРА!

Младшая дочь ее тети и дяди — которой было не больше четырех лет — кричала имя ракина настолько громко, что все в городе, кто не знал, что птица находится на этой улице, теперь хорошо понимают это.

Сартак рассмеялся, когда дети пробежали мимо отца Несрин, мчась за золотой птицей.

Ее сестра уже последовала за ними, предупреждения застыли на губах…

Пока Кадара не опустилась на землю, а Салхи последовал примеру. Дети остановились, поклонившись, когда они осторожно протянули руки к двум ракинам и мягко погладили их.

Сестра вздохнула с облегчением. Затем поняла, кто стоял перед Несрин и их отцом.

Делара покраснела. Она пригладила ее платье, как будто это каким-то образом скрыло бы свежие пятна от еды, любезно предоставленные ее младшей дочкой. Затем она медленно вернулась в дом, поклонившись, когда уходила.

Сартак засмеялся, когда она исчезла, но не раньше, чем Делара подарила Несрин резкий взгляд, который сказал:

«О, ты так поражена, что это даже не смешно».

Несрин показала сестре пошлый жест за спиной, и их отец решил это проигнорировать.

Отец сказал Сартаку:

— Прошу прощение, если мои внуки, племянницы и племянники будут доставлять вам какие-то неудобства, принц.

Но Сартак широко улыбнулся — более яркой улыбкой, чем любая, которую она видела раньше.

— Кадара хочет походить на благородную гору, но она больше похожа на мать-курицу.

Кадара махала ее перьями, заставляя детей визжать от восторга.

Отец Несрин сжал ее плечо, прежде чем сказал принцу:

— Я думаю, что я остановлю их от попыток улететь на ней.

И тогда они остались одни. На улице. Вне дома ее дяди. Вся Антика теперь смотрела на них.

Сартак, похоже, не заметил. Конечно, не тогда, когда он сказал:

— Прогуляешься со мной?

Тяжело сглотнув, она взглянула туда, где ее отец теперь наблюл за стайкой детей, пытающихся подняться на Салхи и Кадару. Затем кивнула.

Они направились к тихой, чистой аллее за домом своего дяди, и они молча шли несколько шагов. Пока Сартак не сказал:

— Я говорил с отцом.

Она подумала, что вряд ли этот разговор будет хорошим. Если армия, которую они привезли, должна будет быть возвращена в свои ряды. Или, если принц, жизнь, которую она видела для себя в этих прекрасных горах… возможно, реальность этого тоже нашла их.