Сартак стоял рядом, слелдя за тем, как её внимание скользило по горе, словно их взгляды были связаны. И когда взгляд Несрин оказался на одинокой широкой горе на другом конце озера, он прерывисто вздохнул. На той тёмной стороне деревья не росли, только снег обеспечивал покрытие.

— Это Арундин, — тихо сказал Сартак, словно боясь, что их услышит ветер. — Четвёртый певец среди этих вершин. — ветер дул с гор, холодный и быстрый. — Мы называем его Тихий.

Действительно, тяжёлая тишина, казалось, пульсировала вокруг этой горы. В бирюзовых водах озера лежал идеальный зеркальный образ — настолько ясный, что Несрин стало интересно, можно ли нырнуть под поверхность воды и найти другой мир, из тени, внизу.

— Почему?

Сартак повернулся, как будто не хотел долго туда смотреть.

— На его склонах всадники ракинов хоронят мертвецов. Если мы подойдём ближе, ты увидишь, как сульдэ покрывает его склоны — единственные знаки павших.

Это был совершенно неуместный и болезненный вопрос, но она всё равно спросила:

— Будешь ли ты когда-нибудь там — или в священной земле степей с остальной семьёй?

Сартак поднял взгляд обратно на скалу.

— Этот выбор остаётся за мной. Две части моего сердца, вероятно, долго будут воевать.

Она, конечно же, поняла это — то, как он любит два этих места.

Крики и звук металла, рассекающего воздух, привлекли её внимание от манящей, вечной тишины Арундина к истинной цели пространства над Рокхалом — тренировке.

Мужчины и женщины в броне для полётов стояли на разных отделениях. Некоторые стреляли в мишени с впечатляющей точностью, другие бросали копья, третьи упражнялись в битве на мечах. Старшие всадники командовали полётом и исправляли осанку, бродя среди воинов.

Несколько человек посмотрели на Сартака, когда он и Несрин подошли к тренировочному отделению в самом дальнем конце горы. Стрельба из лука.

С ветром и холодом… Несрин заметила, что вычисляет эти факторы. Ей бы хотелось полюбоваться умением лучников. И девушка почему-то не удивилась, увидев Борте среди лучников, целившихся в чучела, её косы развивались на ветру.

— Ты здесь, чтобы твоя задница легко проиграла мне, брат? — ухмылка Борте была полна злого восторга.

Сартак вновь рассмеялся, своим богатым, приятным смехом, и взял длинный лук и колчан.

Он легко оттолкнул сестру бедром, сбив её с цели. Он прицелился, выстрелил, и Несрин улыбнулась, когда стрела нашла свою цель — прямо в шею чучела.

— Впечатляюще, как для принца, — протянула Борте. Она повернулась к Несрин, подняв тёмные брови:

— А ты?

Проглотив улыбку, Несрин пожала плечами, кивнула Борте и подошла к стойке луков и стрел. Горный ветер беспокоил её, но девушка заблокировала шёпот Рокхала, когда провела пальцами по резному дереву. Тис, ясень… она ощупывала один из тисовых луков, проверяя его вес, гибкость и сопротивление. Твёрдое, смертельное оружие.

Но знакомое. Словно старый друг. Она не брала в руки до смерти матери, и в первые годы, полные печали, физическая подготовка, концентрация и сила, были святилищем.

Она задавалась вопросом, выжил ли кто-нибудь из её старых учителей после нападения в Рафтхоле. Сбила ли какая-то стрела дракона. Или замедлила его, чтобы спасти жизни.

Несрин позволила мыслям успокоиться, когда подошла к колчанам, вытаскивая стрелы. Металлические наконечники были тяжелее, чем те, которые она использовала в Адарлане, и немного толще. Предназначены для прорезания жестоких ветров при езде. Возможно, если повезёт, смогут убить дракона.

Она выбрала стрелы из разных колчанов, положив в свой, прежде чем набросила его на спину и подошла к линии, где молча наблюдали Борте, Сартак и парочка чужаков.

— Выбери цель, — сказала Несрин Борте.

Она ухмыльнулась:

— Шея, сердце, голова. — она указала на каждый из трёх чучел, где для каждого из них была отметка. Ветер гремел над ними. Нужна была сила и хорошее прицеливание, и все воины знали это.

Несрин подняла руку за голову, проводя пальцами по стрелам, чувствуя лёгкое прикосновение перьев. Она рассматривала цели. Слушала ветер, мчавшийся мимо Рокхала, этот дикий зов, который она слышала в своём сердце.

Бродящий ветер, называла её мать.

Одну за другой, Несрин брала стрелы и стреляла.

Снова; снова и снова.

Снова; снова и снова.

Снова; снова и снова.

Когда капитан закончила, только воющий отвечал им — ветер Торкэ, Ревущей. Все тренирующиеся остановились. Смотрели на то, что она сделала.

Вместо трёх стрел, на три разных чучела, Несрин выстрелила все девять.

Три ряда идеально выстроенных стрел на каждом чучеле: сердце, шея, голова. Не промахнулась даже на миллиметр, несмотря на пение ветра.

Сартак усмехался, когда она повернулась к нему, его длинная коса развивалась позади него.

Борте пронеслась мимо него и выдохнула Несрин: