Он улыбнулся, приглашая ее войти. Она никогда не видела, чтобы он так тепло на нее смотрел. Селина пришла в облегающих спортивных штанах из дорогой ткани, футболке с длинным рукавом и спортивной кофте. Вся одежда неброская, но очень качественная.

– Пожелания к пицце будут? – спросил Люк, направляясь к телефону, лежащему на стеклянном обеденном столе.

У него в квартире лучше, чем у нее. Теплее.

Она осмотрела выходы и окна. Такое же открытое пространство, как и у нее: одна огромная комната с кухней, гостиной, столовой зоной – все окружали окна во всю стену, которые выходили на закругленный балкон. Справа от нее, вдоль столовой зоны, тянулся длинный коридор, зеркальное отражение ее коридора, откуда вели двери в туалет, хозяйскую спальню и две гостевых, каждая – с отдельной ванной комнатой. Стены переливались разными оттенками серого, а строгую мебель из кожи и хрома смягчали толстые, теплые ковры и изящные изгибы ламп. Под огромным телеэкраном мерцал газовый камин. По телевизору шла заставка к игре «Опасность!»^[12]

Если у них одинаковая планировка, значит, сейф у него в гардеробной, встроен в стену.

Но она больше не планировала ничего у него красть.

– У тебя красиво, – сказала она, проследовав за ним в отделанную каррарским мрамором открытую кухню с черными шкафчиками. – Ах да, пицца…

Когда она в последний раз ела пиццу… уже не вспомнить. Такую в Готэме точно не делают. Нет, то была тонкая, хрустящая итальянская пицца, вкусная до слез. А раньше она больше всего любила пиццерию в Ист-Энде, ломтик за доллар. Одной только мысли об этом хватило, чтобы рот у нее наполнился слюной. Но Люку этого не расскажешь.

– «Маргарита» вполне подойдет.

– Не возражаешь, если одна половина будет с колбасками и пепперони?

Она смотрела, как он набирает номер.

– Только если и вторая тоже.

Люк скосил глаза и весело на нее посмотрел. Потом он сделал заказ.

– Двадцать минут, – объявил он.

Она кивнула, засунув руки в карманы кофты.

– А что ты будешь пить? Ты ничего не принесла.

– Я редко выпиваю, – призналась она.

Ни Селина, ни Холли много не пили. Она видела, что алкоголь сделал с ее матерью. Хотя она потягивала шампанское на балах и мимозы^[13] на бранчах… В очень умеренных количествах. Чтобы всегда держать себя под контролем.

– Понимаю, – сказал Люк. – Я тоже.

Еще одно очко в его пользу, подумала Селина.

Люк открыл огромный холодильник и оглядел содержимое.

– Газировка? Сок? Вода?

– Вода.

Она расположилась за широкой мраморной столешницей, глядя на экран телевизора в другом конце комнаты.

– В этой стране сейчас ставят больше всего спектаклей по пьесам Шекспира после Англии.

– Италия, – ответила Селина, когда Люк поставил перед ней стакан с водой.

Игрок ответил так же. Люк поднял брови, но ничего не сказал.

Следующий вопрос: «Он был последним Великим магистром ордена тамплиеров».

Селина и Люк ответили одновременнно: «Жак де Моле!»

Она ему искренне улыбнулась.

– Не думал, что ты любишь смотреть «Опасность!».

– Если я шикарно одеваюсь, значит, мало знаю?

Но прежде чем он успел ответить, ведущий задал следующий вопрос:

– Самая большая страна в мире, на территории которой нет постоянных рек или озер естественного происхождения.

Селина ответила так же, как и Люк:

– Саудовская Аравия.

Верно.

Люк хитро улыбнулся:

– Тот, кто проиграет, платит за пиццу.

В глазах у него заплясали огоньки.

Она поняла, что он совсем другой. Совсем не похож на высокомерного богатенького мальчика, которым она его считала. Никакой напускной храбрости, никакого кичливого геройства. Он был мягким, добрым. Она вдруг поняла, что встречала очень мало таких мужчин, как он.

Сама того не желая, Селина поднесла свой бокал с водой к его бокалу, и они чокнулись.

– Ты и понятия не имеешь, во что ввязался, – промурчала она.

Они сыграли вничью. Ответили на вопросы, которые даже игрокам были не под силу. Люка это не удивило, потому что так было всякий раз, когда он смотрел игру. Но его приятно удивило, как Холли с ними разделалась. Она тоже ответила на все вопросы. К тому времени, как привезли пиццу, он изменил мнение о соседке.

Получается, он ошибался в своих предположениях? Скорее она сама постаралась на славу, чтобы казаться пресыщенной, бездушной наследницей. Но та, кого он недавно видел у себя в кабинете… была совсем иной. Вот такой, как сейчас.

От утонченных манер тоже не осталось и следа, когда она кусок за куском уплетала пиццу, жадно запивая ее большими глотками воды. Люк с трудом за ней успевал.

«Опасность!» закончилась, началось «Колесо Фортуны»,^[14] и они продолжили соревноваться.