— Ты предпочитаешь, чтобы моя королева умерла, вместо твоего короля?

Шаол напрягся.

— Я бы предпочел, чтобы ни один из моих друзей не умер. Я бы предпочел, чтобы ничего этого не случилось.

Прежде чем Фенрис успел сказать свой ответ, вмешалась Ирэн.

— Значит, когда Замок будет сделан и Ворота запечатаны, боги исчезнут?

— Хорошая потеря, — пробормотал Фенрис.

Но Ирэн напряглась от этих слов и положила руку ей на сердце.

— Я люблю Сильбу. Сильно. Когда она уйдет из этого мира, мои силы прекратят свое существование? — она посмотрела на собравшуюся группу.

— Сомнительно, — сказал Дорин. — Эта стоимость, по крайней мере, никогда не была востребована.

— Кто из других богов в этом мире? — нахмурилась Несрин. — Тридцать шесть богов каганата. Разве они не боги? Они будут отосланы, или только эти двенадцать?

— Возможно, наши боги иного рода, — размышляла принцесса Хасар.

— Разве они не могут нам помочь? — спросила Ирэн, скорбя о богине, которая благословила ее, все еще омрачая ее золотые глаза. — Разве они не могут вмешаться?

— В этом мире действуют другие силы, — сказал Дорин, касаясь рукояти Дамариса. Бог истины — это тот, кто благословил меч Гэвина. — Но я думаю, что если бы эти силы смогли помочь нам, они бы уже сделали это.

Аэлина постучала ногой по земле.

— Ожидание божественного снисхождения — пустая трата нашего времени. И не главная тема. — она пристально посмотрела на Дорина. — Мы также не обсуждаем, кто отплатит долг.

— Почему? — низкий вопрос Рована прозвучал прежде, чем он смог остановить его.

Медленно, его мэйт повернулась к нему.

— Потому что мы не будем. — резкие, ледяные слова. Она посмотрела на Дорина, и король Адарлана открыл рот. — Мы не будем, — прорычала она.

Дорин снова открыл рот, но Рован поймал его взгляд. Держа его и позволяя читать слова там. Потом. Мы обсудим это позже.

Отметила ли Аэлина их молчаливую беседу, видела ли она кивок Дорина, она не сказала. Только продолжила:

— У нас нет возможности тратить время на бесконечные споры.

Лоркан кивнул.

— Каждый момент, когда у нас есть все три ключа, есть риск, что Эраван найдет нас и, наконец, получит то, что ищет. Или Маэва, — добавил он, нахмурившись. — Но даже с этим я пойду на север — пусть Аэлина нанесет удар по легионам Мората.

— Будь объективным, — прорычала Аэлина. Она осмотрела их всех. — Притворись, что не знаешь меня. Притворись, что я никто и ничто для тебя. Притворись, что я оружие. Ты используешь меня сейчас или позже?

— Но ты не никто, — тихо сказала Элида. — Для многих людей.

— Ключи возвратятся в Ворота, — холодно сказала Аэлина. — В тот или иной момент. И я с ними. Мы решаем, будет ли это сейчас или через несколько недель.

Рован не мог этого вынести. Чтобы услышать другое слово.

— Нет.

Все остановились.

Аэлина обнажила зубы.

— Ничего не делать — это не вариант.

— Мы снова их потеряем, — сказал Рован. — Он потерял их на тысячи лет. Мы можем сделать это снова. — он указал на Ирэн. — Она могла бы уничтожить всех самостоятельно.

— Это не вариант, — прорычала Аэлина. — Ирэн с ребенком…

— Я могу это сделать, — сказала Ирэн, шагнув со стороны Шаола. — Если есть способ, я могла бы сделать это. Посмотрим, смогут ли другие целители помочь…

— Слишком много людей — Валги, чтобы ты уничтожила или спасла их, леди Вэстфол, — сказала Аэлина с тем же холодом. — Эраван может убить тебя прежде, чем ты даже получишь возможность прикоснуться к нему.

— Почему вам позволено отдать свою жизнь за это, но никому другому? — бросила вызов Ирэн.

— Я не та, кто носит в себе ребенка.

Ирэн медленно моргнула.

— Хафиза могла бы…

— Я не буду играть в игру «что, если» и «мог бы», — сказала Аэлина тоном, который Рован слышал так редко. Тон королевы. — Мы голосуем. Сейчас. Мы немедленно вернем ключи обратно в Ворота или продолжим путь в Террасен, а затем сделаем это, если сможем остановить эту армию?

— Эраван может быть остановлен, — сказала Ирэн, не стесняясь слов королевы. Не боясь ее гнева. — Я знаю, что может. Без Ключей мы можем его остановить.

Рован хотел верить ей.

Хотел больше всего на свете в жизни поверить Ирэн Вестфол. Шаол, взглянув на Дорина, казалось, был склонен сделать то же самое.

Но Аэлина указала на принцессу Хасар.

— За что ты голосуешь?

Хасар выдержала взгляд Аэлины. Задумавшись на мгновение.

— Я голосую за то, чтобы сделать это сейчас.

Аэлина только указала на Дорина.

— Ты?

Дорин напрягся, незаконченный спор все еще бушевал в его лице. Но он сказал:

— Сделай это сейчас.