Рун захлопнул за собой дверь. Только пройдя половину коридора, он рассмеялся резким, скрипучим смехом. По крайней мере, этот мудак до сих пор не знал, что он солгал о том, что Оракул сказал ему десятилетия назад.

С каждым шагом, покидая виллу отца, Рун снова слышал неземной шепот Оракула, читавшего дым, пока он дрожал в ее тусклой мраморной комнате:

Королевская родословная закончится на тебе, принц.

Сиринкс ткнула лапой в окно, ее сморщенная морда ударилась о стекло. Она непрерывно шипела в течение последних десяти минут, и Брайс, более чем готовая устроиться на плюшевых подушках углового дивана и посмотреть свое любимое реалити-шоу во вторник вечером, наконец повернулась, чтобы посмотреть, из-за чего весь этот шум.

Размером чуть больше терьера, химера пыхтела и царапала лапой стекло от пола до потолка, заходящее солнце золотило ее жесткую золотистую шерсть. Длинный хвост, покрытый темной шерстью на конце, как у льва, раскачивался взад и вперед. Ее сложенные маленькие уши были прижаты к круглой пушистой голове, складки и шерсть на шее — не совсем грива-вибрировали от ее рычания, а слишком большие лапы, оканчивающиеся птичьими когтями, были теперь слишком большими…

— Прекрати это! Ты царапаешь стекло!

Сиринкс оглянулась через округлое плечо, ее сморщенная морда была больше похожа на собачью, чем на что-либо другое, и прищурила свои темные глаза. Брайс ответила ей свирепым взглядом.

Остаток дня был долгим, странным и утомительным, особенно после того, как она получила сообщение от Джунипер, в котором Фьюри предупреждала ее о невиновности Бриггса и новом убийстве, и предупреждала Брайс быть осторожной. Она сомневалась, что подруга знала о ее участии в поисках убийцы, или об ангеле, которому было поручено работать с ней, но это задело — совсем немного. Эта Фьюри не потрудилась связаться с ней лично. Даже Джун сделала это по переписке, а не лицом к лицу.

Брайс чувствовала, что завтрашний день будет таким же утомительным, если не хуже. Так что завязывать бой с химерой не входило в ее планы.

— Ты только что гуляла, — напомнила она Сиринкс. — И съела дополнительную порцию ужина.

Сиринкс хмыкнула и снова поскребла окно.

— Плохо! — прошипела она. Конечно, без особого энтузиазма, но она старалась говорить авторитетно.

Там, где дело касалось маленького зверька, доминирование было качеством, которое, как они оба притворялись, у нее было.

Застонав, Брайс выбралась из гнезда подушек и прошлась по деревянному полу и ковру к окну. Внизу по улице медленно проезжали машины, несколько припозднившихся пассажиров тащились домой, а несколько завсегдатаев обеденного зала рука об руку направлялись в один из лучших ресторанов на берегу реки в конце квартала. Над ними заходящее солнце окрашивало небо красным, золотым и розовым, пальмы и кипарисы покачивались на благоухающем весеннем ветру, и… и это был крылатый парень, сидящий на противоположной крыше. Смотрящий прямо на нее.

Она узнала эти серые крылья, темные, до плеч волосы, и эти широкие плечи.

Для защиты, сказал Мика.

Чушь. У нее было сильное чувство, что губернатор все еще не доверяет ей, с алиби или нет.

Брайс одарила Ханта Аталара ослепительной улыбкой и задернула тяжелые шторы.

Сиринкс завопила, когда ткань задела ее, выворачивая свое толстое маленькое тело из складок. Его хвост хлестал из стороны в сторону, и она уперла руки в бока.

— Ты наслаждалась этим зрелищем?

Сиринкс показала все свои острые зубы, издала еще один вопль, подбежала к дивану и бросилась на теплые подушки, где сидела Брайс. Портрет отчаяния.

Через мгновение на кофейном столике зазвонил телефон. Как раз в тот момент, когда началось ее шоу.

Она не знала номера, но ничуть не удивилась, когда сняла трубку, плюхнулась на подушки, и Хант прорычал:

— Я хочу посмотреть шоу.

Она положила обе босые ноги на стол.

— Я и не знала, что ангелы смотрят дурацкий телевизор.

— Я бы предпочел посмотреть игру в Солнечный Мяч, которая идет прямо сейчас, но что есть, то есть.

Мысль о том, что Умбра Мортис смотрит шоу про свидания, была достаточно смехотворной, от чего Брайс нажала паузу в прямом эфире. По крайней мере, теперь она могла быстро избежать рекламы

— Что ты делаешь на этой крыше, Аталар?

— То, что мне было приказано.

— Защита меня не дает тебе права вторгаться в мою личную жизнь. — Она могла бы признать, что поступила мудро, позволив ему охранять ее, но не нужно было переступать через границы.

— Другие люди с этим не согласятся. — Она открыла рот, но он перебил ее. — У меня есть приказ. Я не могу ослушаться его.

Ее желудок сжался. Нет, Хант Аталар определенно не мог ослушаться приказа.