Она взглянула на его запястье. Нимба на его лбу не было видно, но татуировка раба осталась.

Хант заметил, как изменился ее взгляд.

— Я убил Сандриэль, — тихо сказал он.

Его глаза были такими спокойными и ясными, полностью сосредоточенными на ней.

— Я убила Мику, — прошептала она.

— Я знаю. — Уголки его губ поползли вверх. — Напомни мне, чтобы я никогда не становился на твою плохую сторону.

— Это совсем не смешно.

— О, я знаю, что это не так. — Его пальцы скользнули по ее волосам, небрежно и нежно. — Я едва мог стоять и смотреть.

Она едва могла вынести это воспоминание.

— Как тебе удалось ее убить и избавиться от татуировки?

— Это долгая история, — сказал он. — Я бы предпочел, чтобы ты подробно рассказала мне о своей работе.

— Сначала ты.

— Ни малейшего шанса. Я хочу услышать, как ты скрывала тот факт, что у тебя внутри есть звезда.

Тогда он посмотрел вниз на ее грудь, как будто увидел, как она мерцала под кожей. Но когда его брови взметнулись вверх, Брайс проследила за его взглядом.

— Ну, — сказала она со вздохом, — это что-то новенькое. — Действительно, чуть ниже V-образного выреза ее футболки виднелось белое пятно-восьмиконечная звезда, которая теперь оставляла шрам между ее грудями.

Хант усмехнулся:

— Мне это нравится.

Какая-то маленькая часть ее души тоже так думала. Но она сказала:

— Ты же знаешь, что это всего лишь звездный свет, а не истинная сила.

— Да, но теперь у тебя есть и она тоже. — Он ущипнул ее за бок. — Довольно много, судя по тому, что я чувствую. А этот чертов Рог… — он провел рукой по ее спине, чтобы подчеркнуть свою мысль.

Она закатила глаза.

— Все.

Но лицо его стало серьезным.

— Тебе придется научиться контролировать его.

— Мы только что спасли город, а ты уже говоришь мне, что я должна вернуться к работе?

Он усмехнулся.

— Старые привычки, Брайс.

Их глаза снова встретились, и она взглянула на его губы, такие близкие к ее губам, такие идеально очерченные. На его глаза, которые теперь так пристально смотрели в ее собственные.

Все это произошло не просто так. Она в это верила. В это и в него самого.

И хотя путь, на который ее толкнули, был по-королевски испорчен и вел ее через лишенные света залы горя и отчаяния… здесь, здесь перед ней был свет. Истинный свет. То, к чему она стремилась во время подъема.

И она хотела, чтобы этот свет поцеловал ее. Сейчас.

Хотелось поцеловать его в ответ и сказать Сиринкс, чтобы она немного подождала в своем ящике.

Темные глаза Ханта стали почти дикими. Как будто он мог прочесть эти мысли на ее лице, в ее запахе.

— У нас есть кое-какие незаконченные дела, Квинлан, — сказал он грубым голосом. Он бросил взгляд на Сиринкс, и химера спрыгнула с кровати и побежала в зал, виляя львиным хвостом, как бы говоря: нашли время.

Когда Брайс снова посмотрела на Ханта, она заметила, что он сосредоточился на ее губах. И стал гиперактивен от того, что она сидела у него на коленях. На кровати. Судя по твердости, которая начала упираться в ее зад, она знала, что он тоже это понял.

Они по-прежнему молча смотрели друг на друга.

Поэтому Брайс слегка пошевелилась на его эрекции, извлекая из него шипение. Она фыркнула от смеха.

— Я бросаю на тебя один тлеющий взгляд, и ты уже… что ты сказал мне несколько недель назад? Горячий и озабоченный?

Одна из его рук снова прошлась вниз по ее спине, стараясь проникнуть в каждый дюйм ее тела.

— Мне было жарко, и я уже давно беспокоюсь за тебя. — Его рука замерла на ее талии, а большой палец начал нежно, мучительно поглаживать ее грудную клетку. С каждым взмахом боль между ее ног усиливалась.

Хант медленно улыбнулся, словно прекрасно понимая это. Затем он наклонился и поцеловал ее в нижнюю часть подбородка.

— Ты готова сделать это? — спросил он, уткнувшись в ее раскрасневшуюся кожу.

— О боги, да, — выдохнула она. И когда он поцеловал ее прямо под ухом, заставив слегка выгнуть спину, она сказала: — Я помню, как ты обещал трахать меня, пока я не забуду свое собственное имя.

Он двигал бедрами, втискивая в нее свой член, обжигая ее, даже несмотря на то, что одежда все еще была между ними.

— Если это то, что ты хочешь, милая, то я дам тебе это.

О боги! Ей никак не удавалось глубоко вздохнуть. Она не могла думать о его блуждающем рте на ее шее, о его руках и об этом огромном, красивом члене, впивающемся в нее. Она должна была впустить его в себя. Прямо сейчас. Ей нужно было чувствовать его, чувствовать его тепло и силу вокруг себя. В ней.