Она разорвала чек Джесибы, а вместе с ним и вековые долги.

Впрочем, сейчас все это уже не имело значения. Хант пропал.

Она знала, что он жив. Она видела в новостях запись церемонии открытия саммита. Хант выглядел точно так же, как и до того, как все пошло прахом. Еще одна маленькая милость.

Она едва заметила, как появились остальные: Джесиба, Тарион, ее отец, ее брат… нет, она просто не сводила глаз с того места в толпе, с тех серых крыльев, которые теперь отросли.

Жалкая. Она была совершенно жалкой.

Она бы так и сделала. Она бы с радостью поменялась местами с Хантом, даже зная, что Сандриэль сделает с ней. Что Поллукс с ней сделает?

Может быть, это сделало ее идиоткой, как сказал Рун. Наивной.

Может быть, ей повезло, что она вышла из вестибюля Комициума, все еще дыша.

Может быть, нападение этого Кристалла было платой за ее ошибки.

Она провела последние несколько дней, просматривая законы, в поисках чего-то, что могло спасти Ханта. Она сделала только две вещи, которые смогли бы дать ему свободу: предложила купить его и обменять себя вместо него.

Она не поверила последним словам Ханта, обращенным к ней. Она бы сказала то же самое, окажись на его месте. Это прозвучало бы так противно, как только она смогла бы, если это помогло ему добраться до безопасного места.

Брайс сидела за стойкой администратора в демонстрационном зале, уставившись на пустой экран компьютера. Последние два дня в городе было тихо. Как будто все внимание было приковано к саммиту, хотя только несколько лидеров и граждан Города Полумесяца проходили мимо.

Она смотрела сводки новостей только для того, чтобы еще раз взглянуть на Ханта — без всякого успеха.

Она спала в его комнате каждую ночь. Она надевала одну из его футболок, забиралась под пахнущую им простыню и притворялась, что он лежит в темноте рядом с ней.

Три дня назад в галерею прибыл конверт с адресом «Комициум», на котором был указан его обратный адрес. Ее сердце громко стучало, когда она разорвала его, задаваясь вопросом, смог ли он передать сообщение…

Белый опал упал на стол. Исайя написал сдержанную записку, как будто знал, что каждое письмо было перед отправкой прочитано:

Наоми нашла это на барже. Я подумал, что ты захочешь его вернуть.

А потом добавил, как будто передумав: ему очень жаль.

Она положила камень в ящик своего стола.

Вздохнув, Брайс открыла его и уставилась на молочно-белый камень. Она провела пальцем по его прохладной поверхности.

— Ати выглядит несчастным, — заметила Лехаба, проплывая мимо головы Брайс. Она указала на табличку, где Брайс остановила на лице Ханта свой третий повтор вступительной процессии. — И ты тоже, Биби.

— Спасибо.

У ее ног, зевая, растянулась Сиринкс. Ее изогнутые когти сверкнули.

— Так что же нам теперь делать?

Брови Брайс нахмурились.

— Что ты имеешь в виду?

Лехаба обхватила себя руками, паря в воздухе.

— Мы просто вернемся к нормальной жизни?

— Да.

Ее мерцающие глаза встретились с глазами Брайс,

— А это вообще нормально?

— Мне это кажется скучным.

Лехаба слегка улыбнулась, приобретая нежно-розовый оттенок.

Брайс предложила один в ответ.

— Ты хороший друг, Леле. Действительно хороший друг. — Она снова вздохнула, заставляя пламя феи потухнуть. — Мне очень жаль, если я была не так добра к тебе временами.

Лехаба махнула рукой, становясь пунцовой.

— Мы пройдем через это, Биби. — Она примостилась на плече Брайс, ее тепло просачивалось сквозь кожу, а Брайс и не подозревала, что она так замерзла. — Ты, я и Сири. Вместе мы пройдем через это.

Брайс подняла палец, позволяя Лехабе взять его обеими своими крошечными, мерцающими руками.

— Согласна.

Рун предвидел, что саммит пройдет в напряженной, жестокой, откровенно опасной обстановке — каждый миг он думал, не вырвут ли кому-нибудь горло. Точно так же, как это было на каждом из тех мероприятий, где он присутствовал.

На этот раз его единственным врагом была скука.

Сандриэль потребовалось целых два часа, чтобы сообщить им, что Астери приказали выставить на фронт больше войск из каждого дома. Спорить было бессмысленно. Это не должно было обсуждаться. Приказ пришел от Астери.

Разговор перешел на новые торговые предложения. А потом кружил, кружил и кружил, даже Мика запутался в семантике того, кто что сделал и получил, и так далее, и так далее, пока Рун не задался вопросом, не придумали ли Астери эту встречу как некую форму пытки.