— Хант. — Она не знала, было ли его имя мольбой или вопросом.

Он просто стянул с нее нижнее белье и положил свои пальцы прямо на нее.

Она снова застонала, и Хант погладил ее, двумя пальцами скользя вверх и вниз с легкостью, похожей на скрежет зубов. Он лизнул ее шею сбоку, безжалостно играя пальцами. Он прошептал ей на ухо:

— Ты так же хороша на вкус, как и на ощупь, Брайс?

— Пожалуйста, выясни это немедленно, — с трудом выдохнула она.

Его смех грохотал сквозь нее, но его пальцы не остановили свое неторопливое исследование.

— Пока нет, Квинлан.

Один из его пальцев нашел ее вход и задержался, описывая круги.

— Сделай это, — сказала она. Если бы она не чувствовала его внутри себя-его пальцы или член, что угодно — она могла бы начать умолять.

— Такая властная, — промурлыкал Хант, уткнувшись ей в шею, а затем снова завладел ее ртом. И когда его губы прижались к ее губам, покусывая и дразня, он скользнул этим пальцем глубоко в нее.

Они оба застонали.

— Твою мать, Брайс, — повторил он. — Черт.

Ее глаза чуть не закатились назад от ощущения этого пальца. Она покачала бедрами, отчаянно пытаясь загнать его глубже, и он подчинился ей, вытянув свой палец почти полностью, добавив второй и погрузив оба обратно в нее.

Она взбрыкнула, впившись ногтями ему в грудь. Его громовое сердцебиение бушевало в ее ладонях. Она уткнулась лицом в его шею, кусая и облизывая, изголодавшись по любому его вкусу, пока он снова погружал свои пальцы в нее.

— Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не забудешь свое проклятое богами имя.

Боги, да.

— Взаимно, — прохрипела она.

Освобождение мерцало в ней, как дикая и безрассудная песня, и она направила его руку к ней. Другой рукой он обхватил ее зад.

— Не думай, что я забыл об этом особом свойстве, — пробормотал он, сжимая ее для большей убедительности. — У меня есть планы насчет этой красивой задницы, Брайс. Грязные, грязные планы.

Она снова застонала, и его пальцы снова и снова входили в нее.

— Иди за мной, милая, — промурлыкал он у ее груди, его язык скользнул по ее соску как раз в тот момент, когда один из его пальцев свернулся внутри нее, задев это проклятое богом место.

Брайс так и сделала. Произнеся имя Ханта на своих губах, она откинула голову назад и отпустила его руку, самозабвенно оседлав ее, вгоняя их обоих в диванные подушки.

Он застонал, и она проглотила этот звук с открытым ртом поцелуя, когда каждый нерв в ее теле взорвался великолепным звездным светом.

А потом было только дыхание и он сам — его тело, его запах, эта сила.

Звездный свет отступил, и она открыла глаза, чтобы увидеть его с откинутой назад головой и оскаленными зубами.

Но не от удовольствия. От боли.

Она загнала его на подушки. Он толкнул свою раненую спину прямо на диван.

Ужас пронзил ее, как ледяная вода, заливая любое тепло в ее венах.

— О боги! Мне очень жаль…

Он с трудом открыл глаза. Тот стон, который он издал, когда она кончила, был болью, и она была так чертовски безумна, что даже не заметила этого…

— Ты не ушибся? — потребовала она, поднимаясь с его колен, чтобы убрать его пальцы, которые все еще были глубоко внутри нее.

Он остановил ее, положив другую руку ей на запястье.

— Я жив. — Его глаза потемнели, когда он посмотрел на ее обнаженную грудь, все еще находящуюся в нескольких дюймах от его рта. Платье наполовину сползло с ее тела. — У меня есть другие вещи, чтобы отвлечься, — пробормотал он, наклоняясь к ее остроконечному соску.

Или попытался это сделать. По его лицу пробежала гримаса боли.

— Темная Хель, Хант, — рявкнула она, вырываясь из его хватки, из его пальцев, почти падая с его колен. Он даже не сопротивлялся, когда она схватила его за плечо и уставилась ему в спину.

Из-под повязки сочилась свежая кровь.

— Ты что, совсем спятил? — закричала она, ища что-нибудь в непосредственной близости, чтобы прижаться к ране. — Почему же ты мне ничего не сказал?

— Как ты любишь говорить, — задыхаясь, произнес он, слегка дрожа, — это мое тело. Я сам решаю его пределы.

Она сдержала желание придушить его, схватившись за телефон.

— Я вызываю лекаря.

Он снова сжал ее запястье.

— Мы еще не закончили.

— О да, черт побери, — закипела она. — Я не стану заниматься с тобой сексом, когда из тебя фонтаном хлещет кровь. — Это преувеличение, но все же.

Его глаза горели темным огнем. Поэтому Брайс ткнула его в спину, на добрых шесть дюймов ниже раны. Его ответная гримаса боли разрешила спор.

Приведя в порядок нижнее белье и натянув платье на грудь и руки, она набрала общественный номер лекаря.