— В баре было шесть камер, — сказал Мика. — Они все поймали то, что ты сделал и сказал Амели Рейвенскрофт. Она доложила о твоем поведении Сабине, и та все передала непосредственно мне.

Амелия вспыхнула.

— Я только что сказала ей об этом, — поправилась она. — Я не выла из-за этого, как щенок.

— Это неприемлемо, — прошипела Сабина Мике. — Ты думаешь, что можешь натравливать своего убийцу на члена одной из моих стай? Моего наследника?

— Я повторю тебе еще раз, Сабина, — скучающе сказал Мика, — я не натравливал на нее Ханта Аталара. Он действовал по собственной воле. — Один взгляд на Брайс. — Он действовал от имени своего компаньона.

— Брайс не имеет к этому никакого отношения, — быстро сказал Хант. — Амелия устроила дерьмовый розыгрыш, и я решил нанести ей визит. — Он оскалил зубы на молодого Альфу, и та с трудом сглотнула.

— Ты напал на моего капитана, — отрезала Сабина. — я не знаю, что это такое.

— Я сказал Амелии, чтобы она держалась на хрен подальше, — выпалил Хант. — Чтобы оставила ее в покое. — Он наклонил голову, не в силах остановить эти слова. — Или ты не знаешь, что Амелия охотится за Брайс с тех пор, как умерла твоя дочь? Насмехается над ней из-за этого? Называть ее мусором?

Лицо Сабины даже не дрогнуло.

— Какая разница, если это правда?

Голова Ханта наполнилась ревом. Но Брайс просто стояла рядом, опустив глаза.

Сабина сказала Мике:

— Это не может остаться безнаказанным. Вы провалили расследование убийства моей дочери. Ты позволил этим двоим совать свой нос в это дело, чтобы обвинить меня в ее убийстве. А теперь еще и это. Я на одном дыхании от того, чтобы рассказать этому городу, как ваши рабы не могут даже стоять в строю. Я уверена, что ваш нынешний гость будет очень заинтересован в этом маленьком факте.

Сила Мики загрохотала при упоминании Сандриэль.

— Аталар будет наказан.

— Сейчас. Здесь. — Лицо Сабины было прямо как у волка. — Там, где я смогу это увидеть.

— Сабина, — пробормотала Амелия. Сабина зарычала на своего молодого капитана.

Сабина надеялась на этот момент-использовала Амелию как предлог. Без сомнения, она притащила сюда волка. Сабина поклялась, что они заплатят за обвинение ее в убийстве Даники. А Сабина, как полагал Хант, была женщиной слова.

— Твое положение среди волков, — сказал Мика с пугающим спокойствием, — не дает тебе права указывать губернатору республики, что делать.

Сабина не отступила. Ни на дюйм.

Мика только что испустил долгий вздох. Он разочарованно посмотрел Ханту в глаза.

— Ты поступил глупо. Я думал, что ты, по крайней мере, лучше этого.

Брайс вся дрожала. Но Хант не осмеливался прикоснуться к ней.

— История показывает, что раб, напавший на свободного гражданина, должен автоматически лишиться жизни.

Хант подавил горький смешок, услышав ее слова. Разве не этим он занимался для Архангелов уже несколько столетий?

— Пожалуйста, — прошептала Брайс.

И возможно, именно сочувствие смягчило лицо Архангела, когда Мика сказал:

— Это старые традиции. Для Пангеры, не Вальбары. — Сабина открыла было рот, чтобы возразить, но Мика поднял руку. — Хант Аталар будет наказан. И он умрет — так же, как умирают Ангелы.

Брайс, прихрамывая, шагнула к Мике. Хант схватил ее за плечо и остановил.

— Живая смерть, — сказал Мика.

Кровь Ханта похолодела. Но он лишь склонил голову. Он был готов столкнуться с последствиями с тех пор, как вчера выстрелил в небо с коробкой печенья в руках.

Брайс посмотрела на Исайю, чье лицо было мрачным, ожидая объяснений. Командир сказал ей и смущенной Амелии:

— Живая смерть-это когда у ангела отрезают крылья.

Брайс отрицательно покачала головой.

— Нет, пожалуйста…

Но Хант встретил твердый, как скала, взгляд Мики и прочел в нем справедливость. Он опустился на колени и снял куртку, потом рубашку.

— Мне не нужно выдвигать обвинения, — настаивала Амелия. — Сабина, я этого не хочу. Отпусти ситуацию.

Мика направился к Ханту, и в его руке появился сверкающий обоюдоострый меч.

Брайс бросилась на пути Архангела.

— Пожалуйста… пожалуйста… — запах ее слез заполнил кабинет.

Виктория мгновенно оказалась рядом с ней. Сдерживая ее. Шепот призрака был таким тихим, что Хант едва расслышал его.

— Они снова вырастут. Через несколько недель у него снова вырастут крылья.

Но это было бы так же больно, как и Хель. Больно на столько сильно, что Хант теперь делал успокаивающие, бодрящие вдохи. Погрузился в себя, в то место, где он оседлал все, что когда-либо было сделано с ним, каждую задачу, которую ему поручили, каждую жизнь, которую ему приказали забрать.

— Сабина, нет, — настаивала Амелия. — Все зашло слишком далеко.

Сабина ничего не ответила. Просто стояла.