Но несмотря на то, что сегодня она нуждалась в нем, нуждалась во всех на расстоянии вытянутой руки, и несмотря на то, что она утверждала, что не может искать Рог, она уже несколько часов просматривала различные тексты, касающиеся его. В них не было ничего, кроме одной и той же информации, снова и снова.

Слабый скребущий звук растянулся по всей длине библиотеки. Брайс придвинула к себе планшет Лехабы и прибавила громкость в динамиках, взрывая музыку в пространстве.

Раздался громкий сердитый удар. Краем глаза она наблюдала, как нокк уплывает прочь, его полупрозрачный хвост рассекает тусклую воду.

Поп-музыка: кто бы мог подумать, что она была таким сильным сдерживающим фактором для этого существа?

— Он хочет убить меня, — прошептала Лехаба.

— Сомневаюсь, что из тебя получится очень сытная закуска, — сказала Брайс. — Даже ни кусочка во рту.

— Он знает, что если я погружусь в воду, то умру в одно мгновение.

Это была еще одна форма пытки для спрайта, Брайс поняла это очень рано. Это был способ для Джесибы держать Лехабу в узде здесь, в клетке, как и всех других животных в этом пространстве. Нет лучшего способа запугать огненного эльфа, чем нависший над ним танк на сто тысяч галлонов.

— Он тоже хочет убить тебя, — прошептала Лехаба. — Ты игнорируешь его, и он ненавидит это. Я вижу ярость и голод в его глазах, когда он смотрит на тебя, Биби. Будь осторожна, когда решишь покормить его.

— Хорошо. — Кормовой люк все равно был слишком мал, чтобы в него можно было пролезть. А поскольку нокк не осмеливался поднять голову над водой из-за боязни воздуха, то только его руки представляли угрозу, если люк открывался и кормовая платформа опускалась в воду. Но он держался на дне резервуара, прячась среди камней всякий раз, когда она бросала туда бифштексы, позволяя им лениво дрейфовать вниз.

Он хотел охотиться. Хотел чего-то большого, сочного и испуганного.

Брайс взглянула на тусклый резервуар, освещенный тремя встроенными прожекторами.

— Джесибе он скоро наскучит, и она подарит его клиенту, — солгала она Лехабе.

— А зачем она вообще нас собирает? — прошептала эльфийка. — А разве я тоже не человек? — Она указала на татуировку на своем запястье. — Почему они так настаивают на этом?

— Потому что мы живем в республике, которая решила, что угрозы ее порядку должны быть наказаны и это наказание должно служить примером для тех, кто решит бунтовать. — Ее слова прозвучали ровно. Холодно.

— А ты никогда не задумывалась, каково это — без Астери?

Брайс бросила на нее быстрый взгляд.

— Успокойся, Лехаба.

— Но Биби…

— Успокойся, Лехаба. — В этой библиотеке повсюду были камеры, все со звуком. Они были исключительно для Джесибы, да, но говорить об этом здесь …

Лехаба медленно опустилась на свою маленькую кушетку.

— Ати часто говорил мне об этом.

— Ати-это раб, которому почти нечего терять.

— Не говори таких вещей, Биби, — прошипела Лехаба. — Всегда есть что терять.

***

Брайс была в отвратительном настроении. Может быть, что-то случилось с Руном или Джунипер. Хант видел, как сегодня утром она часто проверяла свой телефон, словно ожидая звонка или сообщения. Но никто не звонил. По крайней мере, насколько он мог судить по дороге в галерею. И, судя по отстраненному, пронзительному взгляду, все еще застывшему на ее лице, когда она уходила перед самым закатом, днем тоже никто не звонил.

Но домой она не пошла. Она пошла в булочную.

Хант держался поближе к крышам, наблюдая, как она вошла в выкрашенный в аквамариновый цвет интерьер и вышла через три минуты с белой коробкой в руках.

Затем она направилась к реке, уворачиваясь от рабочих, туристов и покупателей, которые наслаждались окончанием рабочего дня. Если она и знала, что он идет за ней, то ей было все равно. Даже ни разу не подняв глаза, она направилась к деревянной скамейке вдоль речной дорожки.

Заходящее солнце золотило туман, окутавший Костяной Квартал. В нескольких футах вниз по мощеной дорожке вырисовывались темные арки Черного Дока. Сегодня ни одна скорбящая семья не стояла под ними, ожидая, когда ониксовая лодка заберет гроб.

Брайс сидела на скамейке с видом на реку и спящий город, рядом с ней стояла белая коробка из булочной, и она снова проверила телефон.

Устав ждать, пока она соблаговолит поговорить с ним о том, что ее гложет, Хант тихо приземлился, прежде чем соскользнуть на деревянные доски скамьи, оставив между ними коробку.

— Что случилось?

Брайс уставилась на реку. Она выглядела опустошенной. Как в ту первую ночь, когда он увидел ее в центре удержания легиона.

Она все еще не смотрела на него, когда сказала:

— Данике сегодня исполнилось бы двадцать пять.

Хант замер на месте.

— Это… сегодня день рождения Даники.