— Если ты пойдешь прямо к источнику, то разобьешься о стену. А если нет, то тебя арестуют за вызов демона в жилой зоне. — Дерьмо. Он должен был арестовать ее, не так ли?

— Никто не любит нариков, Аталар.

— Я и есть нарик.

Темно-рыжая бровь изогнулась дугой.

— Ты мог бы одурачить меня, тень смерти. — Она присоединилась к нему в соляном круге. Ее длинный хвостик торчал из воротника кожаной куртки, а свет свечей золотил рыжие пряди.

Его пальцы дернулись, как будто хотели дотянуться до этой шелковистой пряди волос. Пройтись по ним. Обернуть их вокруг его кулака и запрокинуть ее голову назад, подставляя шею к его губам. Его языку. Зубам.

— Ты же знаешь, что это моя работа-не пускать этих демонов в наш мир, — прорычал Хант.

— Мы не выпустим демона на свободу, — прошипела она в ответ. — Это так же безопасно, как телефонный звонок.

— Значит, ты собираешься вызвать его с помощью этого нечестивого числа? — У многих демонов были номера, связанные с ними, как какой-то древний электронный адрес.

— Нет, мне это не нужно. Я знаю, как найти этого демона. — Он начал было отвечать, но она оборвала его: — Обсидиановая соль его удержит.

Хант посмотрел на нарисованные ею круги и вздохнул. Хорошо. Хотя спорить с ней было почти так же заманчиво, как и прелюдия, но ему тоже не хотелось терять время.

Но затем температура в комнате начала падать. Быстро.

И когда дыхание Ханта заклубилось перед ним, появился гуманоидный мужчина, гудящий от темной силы, которая заставила желудок ангела забурлить …

Брайс ухмыльнулась Ханту, и сердце его замерло.

— Сюрприз.

***

Она просто потеряла свой гребаный рассудок. Он убьет ее за это — если они оба не будут убиты в ближайшие несколько секунд.

— А это еще кто? — В комнате образовался лед. Никакая одежда не могла защитить от холода, который этот демон принес с собой. Он пронзал каждый слой, вырывая дыхание из груди Ханта когтистыми пальцами. Дрожащий вдох был единственным признаком дискомфорта Брайс, когда они остались стоять лицом к кругу с демоном. Самец теперь содержался внутри темной границы.

— Айдас, — тихо сказала она.

Хант всегда представлял себе принца Бездны похожим на низших демонов, на которых он охотился на протяжении веков: чешуя, клыки или когти, грубые мускулы и рычание слепой животной ярости.

Только не этот стройный, бледнокожий… красавчик.

Светлые волосы Айдаса мягкими волнами ниспадали на плечи, распущенные, но хорошо подстриженные вокруг худощавого лица. Несомненно, чтобы заострить внимание на его глазах, похожих на голубые опалы, обрамленные густыми золотистыми ресницами. Эти ресницы дернулись один раз в мгновение ока. Затем его полные чувственные губы раздвинулись в улыбке, обнажив ряд слишком белых зубов.

— Брайс Квинлан.

Рука Ханта потянулась к пистолету. Принц Бездны знал ее имя — ее лицо. И то, как он произнес ее имя, было скорее приветствием, чем вопросом, его голос был бархатно-мягким.

Айдас занимал пятый уровень ада, который назывался Бездна. Он уступал только двум другим: князю Бездны, седьмому и самому могущественному из демонов. Сам Пожиратель звезд, чье имя никогда не произносилось по эту сторону Северного разлома.

Никто не осмелился бы произнести его имя, особенно после того, как принц преисподней стал первым и единственным существом, когда-либо убившим Астери. Его убийство седьмой священной звезды-Сириуса, волчьей звезды-во время первых войн оставалось любимой балладой у костров военных лагерей. И то, что он сделал с Сириусом после того, как убил его, принесло ему этот ужасный титул: Пожиратель звезд.

— В прошлый раз вы были похожи на кота, — только и сказала Брайс.

Все. Она. Сказала.

Хант осмелился отвести взгляд от принца Бездны и увидел, что Брайс склонила голову.

Айдас сунул свои тонкие руки в карманы плотно сшитого пиджака и брюк-материал был чернее, чем пропасть, в которой он жил.

— Тогда ты была еще очень молода.

Ханту пришлось упереться ногами, чтобы не покачнуться. Она уже встречалась с принцем раньше — но как?

Его шок, должно быть, был написан на лице, потому что она бросила на него взгляд, который он мог истолковать только как успокоение, но сказала:

— Мне было тринадцать — не так уж и мало.

Хант сдержал свое ворчание, которое говорило бы об обратном.

Айдас склонил голову набок.

— Тогда ты тоже была очень печальна.

Ханту потребовалось некоторое время, чтобы осознать это-слова. Кусочек истории и кусочек настоящего.

Брайс потерла руки друг о друга.

— Давайте поговорим о вас, Ваше Высочество.

— Я всегда рад это сделать.