— Мы в порядке, — натянуто сказал Хант.

Пауза Мики была напряженной.

— То, что произошло сегодня утром в вестибюле, больше никогда не повторится. Понятно?

— Да. — Он выдавил из себя это слово. Но он сказал это-и имел это в виду-потому что альтернатива Мике теперь находилась в резиденции губернатора в Комициуме. Потому что Сандриэль растянула бы его наказание за отказ поклониться, за то, что он смутил ее, на дни, недели. Месяцы.

Но Мика предупредит его об этом и заставит сделать эту работу сегодня вечером, чтобы напомнить ему, кем, черт возьми, он является.

— Хорошо, — сказал Мика. — Досье ждет тебя в твоей комнате в казарме. — Он сделал паузу, как будто почувствовав, что вопрос прожигает Ханта насквозь. — Предложение остается в силе, Аталар. Не заставляй меня передумать. — Звонок закончился.

Хант сжал челюсть так сильно, что стало больно.

Квинлан озабоченно наморщила лоб.

— Все в порядке?

Хант сунул телефон в карман.

— Все нормально. — Он продолжил свой путь. — Просто дела легиона. — Это не ложь. Не совсем.

Стеклянные двери ее дома открылись. Хант кивнул в сторону вестибюля.

— Ты поднимайся. Мне нужно кое-что сделать. Я позвоню, если мы узнаем дату и время встречи с Бриггсом.

Ее янтарные глаза сузились. Да, она видела его насквозь. Вернее, слышала все, что он не говорил. Знала, что Мика приказал ему сделать.

Но она сказала:

— Хорошо. — Она повернулась к вестибюлю, но через плечо добавила: — удачи.

Он не потрудился ответить, прежде чем взмыть в небо, телефон уже был у его уха, когда он позвонил Юстиниану, чтобы попросить его поиграть в часового в течение нескольких часов.

Юстиниан заскулил от того, что пропустит игру в солнечный мяч, но Хант взял шефство, получив ворчливое обещание, что ангел будет на соседней крыше через десять минут.

Юстиниан прибыл в восемь. Оставив своего брата по оружию, Хант вдохнул пыльный, сухой воздух, принесенный от бирюзовой Истры протекающей слева от него, и пошел делать то, что он делал лучше всего.

***

— Пожалуйста.

Это всегда было одно и то же слово. Единственное слово, которое люди обычно произносили, когда перед ними стояла Умбра Мортис.

Сквозь кровь, забрызгавшую его шлем, Хант разглядывал мужчину-оборотня, съежившегося перед ним. Его когтистые руки дрожали, когда он поднял их.

— Пожалуйста, — всхлипнул мужчина.

Каждое произнесенное слово уводило Ханта все дальше. До тех пор, пока вытянутая рука не оказалась далеко, а пистолет, нацеленный в голову мужчины, не превратился в кусок металла.

Смерть за смерть.

— Пожалуйста.

Этот мужчина делал ужасные вещи. Невыразимые вещи. Он заслужил это. Заслуживал худшего.

— Пожалуйста.

Хант был всего лишь тенью, обрывком жизни, орудием смерти.

Он был никем и ничем вообще.

— Пожа…

Палец Ханта сжался на спусковом крючке.

***

Хант вернулся рано. Что ж, для него рановато.

К счастью, пока он смывал кровь, в ванной никого не было. Поэтому он просидел под обжигающей водой так долго, что потерял счет времени.

Он задержался бы дольше, если бы не знал, что Юстиниан ждет его.

Поэтому он подлатал себя, собрал воедино. Наполовину выполз из кипящего душа и превратился в того человека, каким он был, когда его не заставляли всаживать пулю кому-то между глаз.

Он сделал несколько остановок, прежде чем вернуться в квартиру Брайс. Но он вернулся, освободив Юстиниана от его обязанностей, и вошел в дверь Брайс в одиннадцать.

Она была в своей спальне, дверь закрыта, но Сиринкс издала тихий приветственный вопль изнутри. Ее ворчливое молчание было доказательством того, что она слышала, как вернулся Хант. Хант молился, чтобы она не вышла в коридор. Слова все еще были выше его понимания.

Ручка ее двери повернулась. Но Хант уже был в своей комнате и не осмеливался оглянуться, когда она натянуто произнесла:

— Ты вернулся.

— Да, — выдавил он из себя.

Даже на другом конце комнаты он чувствовал ее вопросы. Но она мягко сказала:

— Я записала эту игру для тебя. Если ты все еще хочешь ее посмотреть.

Что-то невыносимо сжалось в его груди. Но Хант не оглянулся.

Он проскользнул в свою комнату, пробормотав,

— Спокойной ночи, — и закрыл за собой дверь.

В темной комнате Оракула пахло серой и жареным мясом — первое исходило от природных газов, поднимавшихся из отверстия в центре помещения, второе-от груды бычьих костей, тлеющих сейчас на алтаре у дальней стены, приношение Огенасу, Хранителю тайн.