Аэлина ворочалась во сне, недовольно морща лоб. Рядом с нею спала Лисандра в обличье призрачного леопарда. Пушистый хвост большой кошки беспокойно подрагивал. Ровану захотелось поскорее оказаться рядом с Аэлиной. Но он перехватил взгляд Фенриса. Тот смотрел на спящую Аэлину, и лицо его было напряженным.

– Убей меня, – прошептал Фенрис. – Если мне прикажут… Рован, убей меня прежде, чем я начну выполнять приказ.

– Ты умрешь раньше, чем подойдешь к ней на локоть.

Это было не угрозой. Обещанием. Констатацией факта. Фенрис облегченно вздохнул.

– Ты знаешь, я рад, что получил время, – с несвойственной ему серьезностью добавил Фенрис. – Что Маэва, сама того не желая, дала мне время, и я понял, каково быть здесь. Быть частью этого.

Рован не находил слов. Он посмотрел на Гареля. Но Лев лишь кивал, глядя на маленький лагерь внизу, где спал его сын.

Последний отрезок пути оказался самым длинным. Так думалось Маноне. Сегодня они должны достичь места, где находился таинственный Замок, за которым охотилась террасенская королева. Странно, что у Аэлины оказался амулет с символом ведьм.

Засыпая, Манона рассчитывала получить во сне хоть какие-то объяснения столь странного совпадения, но так ничего и не узнала. Все проснулись, едва начало светать. Воздух был необычайно влажным и лежал на плечах, как тяжелое покрывало.

Аэлина возглавляла процессию. Рован летал в облике ястреба и высматривал возможные угрозы. Рядом с королевой шел брат, а по другую сторону плыло отвратного вида чудовище, в которое превратилась Лисандра. Волк и Лев замыкали процессию, постоянно вслушиваясь и принюхиваясь.

Смерть людей, живших когда-то в этих местах, не была быстрой и легкой. Манона и сейчас чувствовала их боль, прорывавшуюся сквозь каменные обломки. Болотная тварь, что напала на нее минувшим вечером, была едва ли не самым незначительным из здешних ужасов. Дорин Хавильяр, шедший рядом с Маноной, испытывал те же ощущения. Загорелое лицо адарланского короля оставалось напряженным.

Манона брела по пояс в теплой плотной воде. Она не была особо настроена разговаривать, но в мозгу крутился вопрос, давно не дававший ей покоя.

– Как Аэлина собирается с помощью Ключей изгнать Эравана и его валгских прихвостней? – спросила она у Дорина. – И как она станет избавляться от всей швали, которая явилась не из его мира, а была сотворена в Морате?

– Что? – не сразу понял Дорин, выныривая из своих мыслей.

– Есть ли какой-нибудь способ узнать, кто здешний, а кто нет? Или все, в чьих жилах течет валгская кровь… – Манона похлопала себя по груди, – будут отправлены в мир холода и тьмы?

Дорин стиснул зубы.

– Не знаю, – выдохнул он, глядя, как Аэлина ловко перепрыгнула через камень. – Если она что-то предпримет, нам сообщит не раньше, чем сочтет подходящим.

Он мог и не добавлять, что для остальных этот момент может оказаться наименее подходящим.

– Я так понимаю, решать, кто остается, а кому на выход, будет она одна? – спросила Манона.

– Сомневаюсь, что для Аэлины это будет легким решением. Хотя у нее свои счеты с валгскими демонами.

– Но в конечном итоге решение остается за нею.

Дорин остановился на вершине холмика:

– В чьих руках Ключи Вэрда, тот и решает. Уж не знаю, каким богам молятся ведьмы, но ты помолись им, чтобы все Ключи попали к Аэлине.

– А как насчет тебя? – вырвалось у Маноны.

– С какой стати мне тянуться к ним?

– По силе ты равен ей. И вполне мог бы взять Ключи в свои руки. Почему бы нет?

Остальные ушли вперед, но Дорин словно не торопился. У него даже хватило смелости взять Манону за руку и крепко сжать ей запястье.

– Почему бы нет? – переспросил он.

Красивое лицо короля вдруг сделалось необычайно холодным. Маноне было не отвернуться. Жаркий, влажный ветер играл с ее волосами, но черные волосы на голове Дорина даже не шевельнулись. Он загородился. От нее или от всего, что обитало в этих болотах.

– Потому что я был одним из них, – тихо ответил Дорин.

Манона ждала.

Сапфировые глаза блестели, как две льдинки.

– Я убил своего отца. Разрушил стеклянный замок. Устроил беспощадную чистку своего двора. И если бы, главнокомандующая, Ключи оказались у меня, я бы сделал то же по всему континенту. Может, и на других тоже.

Он выпустил ее руку.

– Почему? – прошептала Манона, чувствуя, как стынет кровь.

Этот неожиданный всплеск ледяного гнева по-настоящему испугал ведьму.

– Потому что она погибла. А пока она жила, мир неутомимо наполнял ее жизнь страхом, страданиями и одиночеством. И даже если все забудут, кем она была, я этого не забуду. Не забуду цвет ее глаз, ее улыбку. И никогда им не прощу, что они отняли ее у меня.

«Слишком хрупкие» – так он сказал о человеческих женщинах. Неудивительно, что его потянуло к ведьме.

Манона не знала, чтó ему ответить, да он и не ждал ответа. И все же она сказала:

– Ты прав.

В его глазах промелькнуло облегчение. Манона молча двинулась дальше.

Рован не ошибся в расчетах: к полудню они достигли места, где находился Замок.