Лисандра немного вылезла из воды. Аэлина видела, как напрягся Эдион. Прекрасно. По крайней мере, она – не единственная, кто готов вцепиться в глотку каждому, кто вздумает насмехаться над Лисандрой. Но тело ее подруги замерцало и стало менять очертания, пока на месте чудовища не оказался… фэец.

Фенрис смотрел на уменьшенную копию себя. Гарель, выбравшийся на берег, остановился и раскрыл рот.

Когда Лисандра заговорила, ее голос почти не отличался от голоса Фенриса:

– Думаю, оно всегда будет меня выдавать.

Она завернула рукав камзола. На золотистой, коричневой от загара коже чернело клеймо.

Лисандра продолжала оглядывать себя со всех сторон, словно забыв об остальных.

– А твой слух действительно лучше, – призналась она.

Потом Лисандра провела языком к удлиненным клыкам. Фенрис слегка поморщился.

– Зачем тебе такие зубки? – спросила она.

Гарель отвел ее в сторону:

– Нашла у кого спрашивать. Я тебе сейчас объясню.

Вместе со Львом они пошли к вершине холма. Странно было видеть, как Фенрис улыбается чужой улыбкой. Настоящий Фенрис морщился. Аэлина посмотрела на него и усмехнулась.

Над головой захлопали крылья. К ним летел Рован, быстрый, сильный, безупречный. Оказавшись рядом с Эдионом, Лисандра вернула себе привычный облик и вдруг качнулась. Если бы не Эдион, она бы упала. Лишнее доказательство, что им всем нужно как следует отдохнуть.

– Я нашел то место, – объявил Рован, тоже вернувший себе привычный облик. – Завтра мы туда доберемся.

Аэлина решила: при следующей встрече с Рульфом у них обязательно состоится разговор о том, с какой точностью определяются расстояния на его магической карте.

Рован тоже устал. Аэлина давно не видела его таким бледным.

– Ты нашел то место или думаешь, что нашел? – на всякий случай спросила Аэлина.

– Я его чувствую. Вернее, моя магия.

– Только не говори, что оно под водой.

Рован резко мотнул головой:

– Я не стал рисковать и не подобрался ближе. Чем-то это напомнило мне храм Пожирателя грехов.

– Что ж, будет где отдохнуть и приятно провести время, – сказала Аэлина, тоже вспомнив злополучный храм.

Эдион негромко рассмеялся, продолжая осматривать горизонт. Последними на берег вылезли Дорин и Манона. С одежды обоих струйками лилась вода. Ведьма тоже внимательно разглядывала лабиринт островов. Возможно, она что-то заметила, но ничего не сказала.

Остров, на котором они находились, был вполне пригоден для ночлега. Холм достаточно высокий, с одной стороны защищен полуобвалившейся каменной стеной, с другой – колючими зарослями. Однако последнее слово оставалось за Рованом.

– Ночуем здесь, – ко всеобщему облегчению, произнес он.

Аэлина шумно вздохнула. Лисандра пробормотала слова благодарности богам.

За считаные минуты они расчистили себе место для костра и ночлега. Магия позволила переместить обломки, на которых можно было более или менее удобно сидеть. Эдион занялся приготовлением скромного ужина, где черствый хлеб дополняло мясо водяных тварей, пойманных Рованом и Гарелем. По мнению обоих, эти были вполне съедобными. Аэлина отошла на время готовки подальше от костра. Остальные тоже не выказывали любопытства насчет предстоящей еды.

Эдион умело распорядился скромным запасом пряностей и как мог сдобрил мясо. И все равно некоторые куски приходилось долго жевать. Иные и после варки оставались скользкими. Лисандра даже подавилась.

Быстро стемнело. Над головой появилось море перемигивающихся звезд. Аэлина стала вспоминать, когда в последний раз была так далеко от обжитых мест. Наверное, во время плавания на Вендалин и обратно.

Эдион присел рядом, протянул кожаную флягу с вином: осталось меньше половины. Аэлина глотнула, радуясь тому, что кислое вино смывает тяжелое послевкусие от съеденного мяса.

– Только не рассказывай, чтó ты нам наготовил, – попросила она.

Остальные тихо доедали ужин. Лисандра тоже согласилась, что этому лучше остаться тайной.

Эдион лукаво улыбался, поглядывая на соратников. Манона расположилась чуть поодаль. Однако взгляд Эдиона остановился не на ведьме, а на Дорине. Аэлина замерла. Неудачное место выбрал ее брат для пикирования с адарланским королем. Но Эдион лишь усмехнулся и сказал:

– Он по-прежнему ест, как придворная дама.

Дорин резко вскинул голову. Аэлина едва удержалась от смеха. Это были ее слова, произнесенные двенадцать лет назад. Тогда она, не стесняясь, высказала наследному принцу Дорину Хавильяру свое мнение о его манерах. Дорин, конечно же, тоже вспомнил тот вечер. Остальные с недоумением смотрели на них.

– Я принимаю это за комплимент, – сказал король и изящно поклонился.

Удивительно, но даже здесь его руки были почти чистыми, а высохшая одежда поражала опрятностью.