– Потому что я сам на тебе женюсь. Да, наступит такой день. Я буду великодушен и позволю тебе самой выбрать дату. Возможно, пройдет еще лет десять. Или двадцать. Но однажды ты станешь моей женой.

Теперь на него смотрели оба сощуренных драконьих глаза. Усталые и по-женски сердитые.

– Принцесса Лисандра Ашерир. Правда, красиво звучит?

Дракон изумленно фыркнул. Эдион не мог ошибиться. Это было настоящее изумление.

Лисандра разинула пасть, будто собиралась что-то сказать. Потом сообразила: драконья глотка способна только рычать. Изо рта, пачкая зубы, потекла кровь. Лисандра содрогнулась всем своим могучим телом.

Зашелестели прибрежные кусты. Оттуда вышли Аэлина с Рованом, а следом – Гарель и Фенрис. Промокшие, перепачканные в песке, с посеревшими лицами.

Раньше чем Эдион успел предупредить сестру, Аэлина наклонилась к Лисандре и провела рукой по израненной чешуе. Лисандра лишь дернулась.

– Прости меня, – бормотала Аэлина, глотая слезы. – Прости.

Фенрис и Гарель, чья подсказка, возможно, спасла Лисандре жизнь, остались стоять возле деревьев. Рован подошел к Лисандре и опустился на корточки, осматривая раны. Фенрис поймал недовольный взгляд Эдиона, говорящий: «А вам двоим тут вообще делать нечего».

– Надо же, с одного выстрела, – пробормотал Фенрис.

Гарель молча кивнул.

Эдиону было не до них. Аэлина и Рован сумели частично восполнить истраченную магическую силу. Раны Лисандры начали медленно затягиваться. Кровотечение прекратилось.

– Она потеряла много крови, – произнес Рован, словно рассуждая вслух. – Очень много.

– Сколько живу – ничего подобного не видел, – признался Фенрис.

Такое же признание мог сделать каждый из них.

Аэлину трясло. Ее рука лежала на чешуйчатой шее Лисандры. Лицо было настолько бледным, что все жесткие слова, припасенные Эдионом, оказались ненужными. Его сестра и королева знала, какая цена уплачена за эту победу. Ей понадобилось столько времени, чтобы научиться доверять им и поручать часть своих дел. Если сейчас высказать Аэлине все, что скопилось у него в душе, если дать волю раздражению… она снова взвалит весь груз на свои плечи. Но каким бы ни был ее удивительный магический дар, ей одной не справиться. Не превратись сегодня Лисандра в морского дракона и не вступи в бой… еще неизвестно, каким бы оказался исход сражения…

И все же Эдион не удержался от главного вопроса, не дававшего ему покоя:

– Что с тобой произошло?

– Магическая сила вырвалась из-под моей власти, – хрипло ответила Аэлина.

Ее рука сама собой коснулась груди, где под белой рубашкой Эдион разглядел очертания Амулета Оринфа.

Это объясняло очень многое, в том числе интерес Рульфа и сегодняшнее вторжение. Аэлина сильно рисковала, забирая амулет у Аробинна, поскольку он был не просто династической реликвией, а хранилищем Ключа Вэрда. И сегодня магическая сила Аэлины непонятным образом пробудила Ключ, что едва не погубило их всех.

Однако понимание не погасило гнев Эдиона. Наоборот, тот вспыхнул с новой силой. Что за беспечность? Рован заметил его состояние.

– Эмоции прибереги для другого времени, – угрожающе произнес фэйский принц.

Фенрис и Гарель напряглись, не понимая сути происходящего.

Эдион что-то прорычал сквозь зубы. Рован холодно посмотрел на него. Взгляд был достаточно красноречивым, обещавшим даже в случае легкого намека о сокровище Аэлины вырвать Эдиону язык. В самом буквальном смысле.

Эдиона бесило, что Рован и на этот раз был совершенно прав. Заглушая гнев, он сказал:

– Нам не унести Лисандру… в таком виде. А у нее сейчас нет сил для обратного превращения.

– Тогда подождем, пока она не восстановит силы, – сказала Аэлина.

Но королева уже смотрела не столько на Лисандру, сколько в сторону залива. Рульфу помогали перебраться с рифа на корабль. Город гудел, празднуя победу.

Победу, граничащую с поражением. Слишком дорого заплатили Лисандра и Аэлина, чтобы расшевелить потомков микенианцев, показав им осуществленное древнее пророчество.

– Я останусь здесь, – сказал Эдион. – Думаю, Рульф ждет твоих объяснений.

– Эдион, я могу сходить в башню и принести тебе еды, – предложил Гарель.

– Не помешает, – ответил Эдион, не поворачиваясь к отцу.

Аэлина поднялась на ноги. Все это время она смотрела на Эдиона, затем тихо сказала:

– Прости.

Эдион чувствовал ее искренность, но промолчал.

Лисандра застонала, и стон пробрал его до костей. Все остальные перестали для него существовать.

Аэлина ушла, не сказав больше ни слова.

Лев оставался в кустах, невидимый и неслышимый для Волка, который безотрывно следил за своей Лисандрой.

Шел час за часом. Отлив унес с собой всю кровь, очистив воды бухты. Люди Рульфа собрали и отправили на дно останки врагов. Всколыхнуло ли увиденное микенианцев? Пусть с этим разбирается королева. Волка сейчас волновало только состояние Лисандры.