— Разве вы не чувствуете благодарности за дарованную вам редкую возможность отличиться? Разве вам не хочется поблагодарить своего короля и заявить о вашей верности ему?

Селена уперлась глазами в пол и пробубнила:

— Благодарю вас, ваше величество, за оказанную мне милость.

Ее слова потонули в гуле голосов других претендентов.

Королевская рука опустилась на эфес Нотунга.

— Я думаю — нас ожидает тринадцать очень веселых недель.

Внимание короля по-прежнему было сосредоточено на Селене. Она скрипнула зубами.

— Говорю каждому из вас: прояви свои лучшие качества, докажи, что достоин быть моим защитником, и ты узнаешь всю глубину моей щедрости.

На завоевание свободы у Селены оставалось чуть больше трех месяцев.

— Государственные дела требуют моего отъезда из столицы, — сообщил король. — Я уеду на следующей неделе и вернусь не раньше поединков между четырьмя оставшимися претендентами. Однако не думайте, что я перестану следить за вами. Мне будут доносить о каждом вашем шаге, и если только я узнаю о малейших нарушениях или каких-то там случайностях… наказание неминуемо.

Претенденты снова закивали.

— Если вы закончили, покорнейше прошу разрешить мне удалиться, — послышался голос Дорина.

Селена инстинктивно повернулась в сторону принца, поражаясь его дерзости. Дорин поклонился отцу и кивнул молчаливым советникам. Король торопливо махнул рукой, даже не взглянув на сына. Подмигнув Шаолу, наследный принц покинул зал.

— Вопросы есть? — спросил король.

Сам его тон подсказывал, что любой, даже самый невинный вопрос может стоить отправки на виселицу. Претенденты молчали. Знать — тоже.

— Ну, раз вопросов нет, позволяю всем разойтись. И помните: вас здесь собрали, дабы приумножить мою славу и славу моей империи. А теперь — ступайте. Все прочь.

Селена и Шаол молча шли по коридору, торопясь поскорее удалиться от претендентов и их покровителей. С каждым шагом к Селене возвращалась жизнь и уверенность в себе. Только когда они завернули за угол, Шаол облегченно вздохнул и убрал руку с ее спины.

— Хоть один раз тебе удалось держать язык за зубами, — сказал он.

— Зато какими убедительными были ее поклоны и кивки, — послышалось рядом.

У стены стоял улыбающийся Дорин.

— Что вы здесь делаете? — удивился Шаол.

— Вас дожидался, больше ничего, — беззаботно ответил принц, подходя к ним.

— Вечером у вас ужин, не забыли?

— До вечера еще уйма времени, а сейчас я хочу поговорить с моей защитницей, — озорным тоном произнес Дорин.

Вспомнив, как вчера он кокетничал с придворной дамой, Селена старалась глядеть прямо перед собой. Наследный принц пошел слева от Шаола.

— Хочу извиниться за отцовскую грубость, — сказал он, обращаясь к Селене.

Она упорно не поворачивала к нему головы, глядя на проходящих слуг. Те учтиво кланялись Дорину, но он их даже не замечал.

— Черт побери! — засмеялся принц. — Капитан успел тебя вышколить!

Он пихнул локтем Шаола.

— Судя по тому, как вы оба виртуозно игнорируете мое присутствие, Селена вполне сошла бы за твою сестру! Правда, между вами нет внешней схожести, и было бы трудно убедить окружающих, что у тебя такая хорошенькая сестричка.

Селена невольно улыбнулась. И она, и принц выросли под властью строгих отцов. Хотя в ее случае это был не отец, а наставник. Ее настоящий отец был совсем другим. Впрочем, Аробинн и не претендовал на роль отца. Конечно же, в характере Предводителя ассасинов в равных долях присутствовали строгость и откровенное обожание своей самой лучшей и талантливой ученицы. Но король Адарлана вряд ли питал нежные чувства к старшему сыну.

— Ладно, Селена, прости меня за неуклюжую шутку. Мне просто хотелось проверить твое самообладание, — признался Дорин.

Он обернулся и, убедившись, что за ними никто не следит, уже своим обычным голосом продолжил:

— Думаю, Шаол не стал посвящать тебя в наш замысел раньше времени. Перед королевской аудиенцией это было бы несколько рискованно.

— Какой еще замысел? — удивилась Селена, теребя бусинки на подоле платья.

— Замысел касается твоей личности. Никто не должен знать твоего настоящего имени. Если твои соперники хоть немного пронюхают об Адарланском ассасине, это тебе только повредит.

Что ж, в этом был резон, даже если ей на несколько недель придется свыкнуться с чужим именем и научиться на него откликаться.

— И кто же я на самом деле, если не безжалостный убийца? — насмешливо спросила она.