– Говори, – произнесла удивленная Гипаксия.

Коннор шумно выдохнул. Гипаксия стала настоящей хозяйкой Костяного Квартала. «Ну и чудеса!» – подумал Итан.

Затем раздался голос брата – такой знакомый:

– Не отправляйте нас в заоблачные выси.

– Коннор… – начал было Итан.

Гипаксия недоуменно смотрела на Коннора. Тот выдержал ее взгляд.

– Не упустите своего шанса.

С этими словами он почти сбежал по ступеням. Другим не оставалось иного, как двинуться за ним. Знакомой походкой, в которой сочетались сила и изящество, Коннор шел по пустому проходу, с обеих сторон которого стояли обелиски, покрытые странной резьбой. Он держал путь к Воротам Мертвых, едва видным за туманом.

Только когда все оказались у ворот, Коннор снова заговорил:

– Эту пулю, – Коннор указал на кулак брата, – сделали мы, мертвые. Для Брайс. – Произнося ее имя, он грустно улыбнулся. – Этой пулей нужно зарядить винтовку Убийца Богов.

– Что особенного в вашей пуле? – спросила Гипаксия.

– Ничего. Но пуля помогала нам держаться. Удерживала наш второсвет. – (Словно вторя ему, Ворота Мертвых осветились.) – Мы собирались обратиться к Джезибе и попросить ее, поскольку она играет важную роль в Доме Пламени и Тени.

– О чем? – поинтересовалась колдунья.

– Связаться с кем-нибудь из твоего окружения. Но тут появился Итан, а Гипаксия отвлекла внимание Короля Подземья… Все произошло раньше, чем мы планировали, но каждый из нас успел подготовиться. Думаю, не обошлось без помощи Урды.

После всего, что Итан услышал и пережил за это время, он не сомневался в словах брата.

– Наши начали исход через Ворота Мертвых. Когда меня позвали к тебе, все уже почти заканчивалось.

Ворота Мертвых. Проводник, такой же, как другие ворота, которые весной помогли Брайс.

– Здесь весь наш второсвет. От каждой души, – тихо сказал Коннор. – Вложите его в эту пулю и употребите должным образом.

Итану сдавило горло.

– Но если ты… если ты превратишься во второсвет…

– Итан, я уже покинул мир живых, – тихо напомнил ему Коннор. – И не вижу лучшего способа окончить свое существование, чем нанести удар за всех наших предков, которых астерии держали в плену, превратив в источник собственного пропитания.

Свет ворот падал на лицо Коннора.

– На пуле кое-что написано. Взгляни, – предложил он брату.

В неярком свете ворот на темном металле поблескивала гравировка. «Помни о смерти», – было написано на Древнем языке.

– Воспользовался моей идеей? – тихо засмеялась Джезиба.

Уголки рта Коннора дрогнули. Итан сам почти улыбался. Боги, как же он скучал по старшему брату! Как ему не хватало Коннора!

Но Ворота Мертвых засветились ярче, показывая, что время настало, и им уже не удержать души умерших и второсвет, в который те превратились.

– А ты всерьез заставляешь меня гордиться тобой. И прежде, и теперь, и дальше. Что бы ты ни делал, моя гордость за тебя не изменится.

В груди Итана что-то надорвалось.

– Коннор… – только и мог прошептать он.

Коннор подошел к светящимся воротам. Его глаза сверкали. Из пустой арки струился свет.

– Передай Брайс: пусть ее выстрел будет точным.

С этими словами Коннор вошел в арку и растворился в потоке света.

Он исчез. На этот раз Итану было несравненно тяжелее, чем в день гибели брата. Разум противился реальности. Ведь только что Коннор был рядом. Итан видел его, говорил с ним и… снова потерял.

Свет начал пульсировать и меркнуть. Итан мог побиться об заклад, что слышит шипение жнецов, устремившихся сюда. Свет сжался и ушел внутрь себя, сгустившись до крошечного сияющего зернышка. Зернышко поплыло в арку, распространяя такую силу, что волосы на голове Итана встали дыбом.

– Вложи свет в пулю, – приказала Итану Джезиба.

Итан отвернул наконечник пули и опасливо приблизился к сияющей крупице.

В ней были заключены души обитателей Костяного Квартала… мечты мертвых, их любовь к живым…

Итан осторожно обвел пулей вокруг крупицы света и снова завернул наконечник. Он держал пулю между большим и указательным пальцем. Ее острый конец врезался ему в кожу.

Свет, проходящий через пулю, буква за буквой, выделял надпись «Помни о смерти».

Затем он потух. Окружающее пространство вновь стало серым, а пуля – куском темного металла.

– И что теперь? – хрипло спросил Итан, с трудом ворочая языком.

Он никак не мог смириться с недавним уходом Коннора – уходом уже навсегда.

– Мне надо унять жнецов, – пробормотала Гипаксия, всматриваясь в туман, откуда доносилось шипение, становящееся все громче.

Итан кое-как залатал дыру в сердце и спросил:

– Что будет с Сигрид?