Когда мы добираемся до моего кабинета, Шарлотта встает и приветствует Бо объятиями.

— Рада тебя видеть! — Говорит она.

— Я тоже рад тебя видеть. Ты выглядишь…

Она неловко ждет, пока он закончит предложение, и я жалею, что не могу закончить его за него.

Великолепной.

Удивительной.

Захватывающей.

Подойдет любой из них, но в итоге он использует:

— Другой.

На ее лице застывает напряженная улыбка.

— Надеюсь, все по-другому.

— Да, хорошо по-другому.

— Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? Кофе, содовую, воду?

— Да, кока-колу, пожалуйста, — отвечает он, не сводя с нее глаз.

И я тоже не могу перестать наблюдать за ней, ожидая реакции на его присутствие. Что она на самом деле чувствует к нему? Рада видеть его? Стремится угодить? Но нет… Вместо этого на ее лице натянутая улыбка, и она выглядит совершенно неестественно в его компании.

— Я принесу, — нетерпеливо отвечает Шарлотта, направляясь на кухню.

Она пытается оставить меня и моего сына наедине, но он следует за ней вместо того, чтобы остаться со мной.

— Вы двое, наверстайте упущенное, — говорю я.

— Я только что закончил свою тренировку, и мне нужно пойти переодеться в другую одежду и привести себя в порядок. Сынок, я выпишу тебе этот чек, когда вернусь.

— Конечно, — говорит он мне, и я хотел бы сказать, что между нами как будто нет неловкости, но она есть.

У моего сына, похоже, в голове засела идея, что, владея секс-клубом, я становлюсь каким-то монстром. Одновременно извращенец и преступник. Я ничего не могу сделать, чтобы переубедить его или заставить взглянуть на вещи по-другому, и на это ушло полгода наших отношений, но я отказываюсь верить, что это непоправимо.

Когда я спускаюсь минут через десять, я слышу, как они разговаривают в передней комнате. Остановившись на кухне, я прислушиваюсь.

— Я чувствую себя таким придурком, — бормочет он.

— Ты не придурок, — отвечает она.

— Ты переживаешь трудные времена. Тебе придется какое-то время пожить со своей мамой, ну и что. Это не навсегда. Ты встанешь на ноги, и все будет хорошо.

Успокаивающий звук ее голоса заставляет меня улыбнуться.

— Я потерял свою работу, свое жилье, тебя… — Его голос затихает, и я чувствую, как волосы на моей шее встают дыбом.

И в этот момент до меня доходит — Шарлотта что-то значит для Бо. Расстались они или нет, она что-то значит для него. И вполне возможно, он что-то значит для нее. Как я мог оказаться в центре всего этого? Как я вообще мог делать то, что уже делал?

— Ты не потерял меня, — мягко отвечает она.

— Мы все еще друзья, Бо. — Ее голос такой низкий, что они звучат близко друг к другу.

Наступает тишина, слышен шорох одежды, движение на диване, и я жалею, что не могу перестать слушать сейчас.

— Дай мне еще один шанс, — бормочет он, и я не могу остановиться.

Громко ступая, я выхожу из кухни и направляюсь прямо к своему столу. Я не совсем уверен, что я делаю. Я хотел вернуть Шарлотту к Бо. Это единственная причина, по которой я нанял ее. Это то, что должно было сделать все между мной и Бо лучше, так почему я пытаюсь это остановить?

Они отодвигаются друг от друга на диване, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть ее лицо. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами с выражением страха, как будто ее поймали. И она пытается оценить мою реакцию.

— Извините, что прерываю. Позволь мне выписать тебе этот чек.

Сажусь за свой стол, лезу в верхний ящик и достаю чековую книжку. Пока я заполняю его, Бо встает и подходит ко мне.

Он стоит примерно в футе от меня. Когда я поднимаю на него взгляд, то замечаю, что его глаза устремлены не на меня и не на чек, а на мой стол. Я прослеживаю за его взглядом, и меня внезапно охватывает ужас. Заполненная Шарлоттой анкета лежит лицевой стороной вверх на столе, открытая для всех этих грязных вопросов о согласии. Я быстро хватаю его и переворачиваю, но замечаю, как он напрягается, его глаза осуждающе сужаются.

Мой сын испытывает ко мне отвращение. И в данный момент я не могу сказать, что виню его.

К счастью, у него нет возможности узнать, что эту анкету заполнила Шарлотта.

— Сколько тебе нужно? — Спрашиваю я.

— Моя половина составляла тысячу.

Мои плечи опускаются.

— Сколько тебе нужно, чтобы прожить следующие пару месяцев, сынок?

— Мне не нужны твои деньги, — огрызается он.

— Я даю это тебе не потому, что ты в этом нуждаешься. Я даю это тебе, потому что сам этого хочу.

— Ну, я этого не хочу.

— Бо… — Раздается тихий голос Шарлотты, когда она подходит и встает рядом с ним.