Когда я поворачиваю ключ в замке зажигания, он заикается еще на мгновение, что намного больше, чем сегодня утром. И через мгновение оно оживает.

— Успех! — кричу я, подняв руки.

Он с любопытством приподнимает брови, прежде чем отсоединить кабели от аккумулятора и закрыть капот.

Когда я подхожу, чтобы поблагодарить его, он преграждает мне путь, протягивая черную кредитную карточку.

— Тебе нужна новая батарейка. И тебе нужно будет подобрать платье для открытия на следующей неделе. Что-нибудь подходящее к моему синему смокингу.

Я смотрю с открытым ртом на кредитную карточку.

— Я не могу это взять.

— Ты можешь, — отвечает он так обыденно, как будто у меня нет выбора.

— Зачем тебе покупать мне новую батарейку?

— Меня так и подмывает купить тебе новую машину.

— Эмерсон, — говорю я, свирепо глядя на него.

— Мне нужно иметь возможность рассчитывать на то, что ты придешь на работу, а это значит, что тебе нужен надежный автомобиль для твоей работы. И это платье тоже для корпоративного мероприятия, так что просто возьми его. Никаких ограничений по расходам.

— Эмерсон!

Я смотрю на него снизу вверх, когда он опирается на дверцу моей машины. Выражение его лица говорит о том, что он хотел бы поставить меня на место за то, что я наорала на него, и я позволяю своим грязным мыслям блуждать, гадая, как именно это будет выглядеть.

Есть что-то в кредитной карте, что заставляет меня чувствовать, что это как-то связано со звонком Бо. Как будто это его способ извиниться или загладить свою вину передо мной, поскольку я знаю, что он, должно быть, рассказал Бо о том, что я здесь работаю.

Мне не следовало бы это принимать. Я до сих пор понятия не имею, почему его сын с ним не разговаривает. Это лишь в минимальной степени похоже на мое дело, и у меня не хватает смелости спросить, боясь расстроить Эмерсона еще больше. И, честно говоря, услышав, как Бо ругает меня за то, что я устроилась на работу к его отцу, и буквально обвинял меня в том, что я с ним сплю, я действительно испортила себе настроение после обеда. Не говоря уже о том, чтобы прекратить этот чертовски горячий массаж ног, который я как раз собирался получить.

Ты что, трахаешься с ним? Он трахает своих секретарш, Шарли. Ты думаешь, что знаешь его, но понятия не имеешь кто он. Он болен.

Я должна была убедиться, что Эмерсон не услышал последнюю часть, чего, я думаю, он и не слышал. Я хотела сказать Бо, что знаю все о компании и об истории его отца с секретаршами, но было слишком странно пытаться обсуждать это в присутствии Эмерсона.

Я медленно смыкаю пальцы вокруг карточки.

— Ты уверен? Я могу позволить себе починить это сама.

— Я тоже могу.

Я поджимаю губы, глядя на него, но все равно беру карточку.

Опустив взгляд на свои колени, мы некоторое время стоим в тишине, прежде чем я тихо бормочу:

— Мне жаль, что сегодня позвонил Бо. Я не ожидала, что он будет так зол.

— Все в порядке. Очевидно, что он заботится о тебе. Если тебе неудобно работать…

Я вскидываю голову и в шоке смотрю на него.

— Мне совершенно комфортно. Я не уйду из-за Бо.

Ладно, может быть, мне и не нужно было так говорить, но думать о том, чтобы отказаться от такой хорошо оплачиваемой работы в среде, которая мне нравится, нелепо. Меня злит одна мысль об этом.

— Хорошо. — Его глаза расфокусированы, он смотрит вдаль, явно о многом размышляя.

— Тебе не некомфортно, что я здесь, не так ли?

Он колеблется, и мое сердце замирает.

Его глаза слегка прищуриваются, и я могу сказать, что он не очень быстро отвечает

по какой-то причине. Ему здесь со мной неуютно.

Блять.

— Не из-за Бо, нет.

Что это значит? Это значит, что я действительно причиняю ему какой-то дискомфорт, но не по отношению к его сыну.

— Ты чувствуешь себя некомфортно, когда я здесь? — Спрашивает он, повторяя мой вопрос.

И вдруг это трение ног, о котором мы не говорили, встает между нами, как гигантский, неизбежный слон. Я думаю, Эмерсон спрашивает, не переступает ли черту его возбуждение вокруг меня или влечение его ко мне.

— Нет, — отвечаю я без колебаний. Что и есть правда. И это заставляет меня хотеть узнать гораздо больше, например, хотел ли он, чтобы массаж ног стал таким сексуальным, или действительно ли он хочет меня так же, как я хочу его.

Прежде чем я успеваю задать еще один вопрос, он говорит:

— Веди машину осторожно, Шарлотта.

Затем я смотрю, как он уходит, его белая футболка натянута на мускулистой спине, и мне кажется, что без него рядом со мной становится немного холоднее.

——