Его карающие толчки замедляются, и он с громким стоном кончает. Секунду спустя я оказываюсь в его объятиях. Не выскальзывая из меня, он поворачивает меня и целует с такой страстью, что я почти растворяюсь в его объятиях. Сильные руки обхватывают мою талию и крепко сжимают.

Это так приятно или я просто хочу слишком многого? Не только секса, хотя это здорово. Рядом с Эмерсоном я чувствую себя такой защищенной и любимой. Я имею в виду… он только что называл меня грязной шлюхой, но мне все еще кажется, что он никогда по-настоящему не говорит со мной свысока и не заставляет меня чувствовать себя ущербной. Даже когда мы играем роли, в которых я становлюсь едва ли не ковриком под его ногами.

Все это кажется таким бредом. Как будто оно не должно работать, но работает. И я знаю, что это всего лишь временно, и мне нельзя привязываться, но в глубине души я цепляюсь за надежду, что рано или поздно Эмерсон смирится с тем, что я встречалась с его сыном, и тогда между нами все будет по-настоящему.

Однако мне давно пора усвоить урок: надежда всегда заканчивается разочарованием.

– Тебе не кажется, что я старовата для пиньяты? – спрашивает Софи, пока я стою на лестнице посреди роллердрома.

– Хмм… я старше тебя на шесть лет, но собираюсь забить на все и наслаждаться каждой секундой.

Она закатывает глаза. Я спускаюсь, и мы любуемся моей работой.

– По-моему, выглядит здорово!

– Похоже на гигантский пенис с герпесом, – отвечает она.

Я ахаю и толкаю ее локтем в бок. Она хохочет.

– Это гриб! Я работала над ним всю ночь.

– Это поганка, и мне кажется, что верхняя часть должна быть гораздо больше.

– Что ж…

– Шучу. – Она смеется и заключает меня в медвежьи объятия. – Я в полном восторге.

– Спасибо, – я обнимаю ее в ответ.

– Кроме того… мы от души забьем на все, пока все не получится как надо, так что с тем же успехом это может быть и член…

– Софи Андервуд! – кричу я. – Тебе пятнадцать лет! Следи за своим языком.

Она, смеясь, подбегает к праздничному столу, где мама расставляет угощения и напитки. В заднем кармане жужжит телефон, и я выуживаю его оттуда.

– Я передам маме, что ты только что сказала! – кричу я сестре и открываю телефон, чтобы проверить сообщения.

Я вижу имя Эмерсона, и мое сердце пропускает удар. А его сообщение на мгновение лишает меня дара речи.

Эмерсон: Мне нужно, чтобы ты пришла немедленно.

Я быстро печатаю ответ.

Шарлотта: Почему? Что случилось?

Эмерсон: Я скучаю по тебе. Мы должны обсудить твою работу по выходным. Я не могу читать свои электронные письма целых два дня подряд.

Мои губы растягиваются в такой широкой улыбке, что начинает болеть лицо. Я знаю, что выгляжу как идиотка.

Шарлотта: Я приеду сегодня вечером.

Эмерсон: Что ты сейчас делаешь?

Мне нужно немного подумать, как ответить. Я говорила с Эмерсоном о своей личной жизни, но это было в самом начале моей работы у него. Все изменилось. По идее, я не должна так нервничать из-за того, что делюсь с ним тем, чем не делилась раньше. Нет, у нас не роман. Мы исключительно трахаемся – причем много – и иногда разыгрываем извращенные сценки, где я – его рабыня.

Учитывая все эти забавы и игры, кажется странным говорить об обычных, повседневных вещах. Он хочет увидеть меня голой и трахнуть над столом, но волнует ли его моя домашняя жизнь или то, что я делаю в свободное время? Мне хочется сказать «да», но это во мне говорит надежда.

Я собираюсь ответить чем-то кокетливым, вроде «Думаю о том, что ты делал со мной вчера», но мои пальцы печатают другое. Вместо этого я посылаю ему…

Шарлотта: Готовлюсь к празднованию дня рождения младшей сестры на катке. Сегодня ей исполнилось пятнадцать.

Некоторое время телефон молчит. Никакого мигающего троеточия. Никаких текстов и картинок.

Я возвращаюсь в чулан, и, как только закрываю дверь, мой телефон вибрирует.

Эмерсон: Во сколько вечеринка?

Шарлотта: В три. Я закончу к шести и пойду.

Уверена, сестра будет занята, зависая со своими подружками. У нее есть только пара подруг, чьи родители разрешают приходить к нам на ночевку, и сегодня вечером она пригласила их обеих, так что я знаю, что ей будет не до меня, и я легко улизну.

Эмерсон не отвечает, но вечеринка вот-вот начнется, так что я не придаю этому большого значения. Вскоре я уже раздаю коньки ее друзьям и управляю толкотней на катке. По субботам здесь многолюдно, и дружба с владельцем роллердрома имеет то преимущество, что мы, по сути, можем устроить здесь вечеринку для Софи.

Я смотрю на сестру и вижу ее белозубую улыбку. Она сидит между двумя такими же смешливыми девушками, и я сдерживаю желание заплакать. То, что она терпела последние несколько лет, было несправедливо! Над ней издевались в школе. Ее бросил собственный отец.