Я хочу смутиться. При любом другом сценарии или с любым другим мужчиной я бы так и поступила, но с ним я просто растворяюсь в ощущениях, не задумываясь ни о запахе, ни о том, что прошла пара дней с тех пор, как я брилась, ни о том, что я так возбуждена, что это даже как-то неприлично.

– Боже, ты вся мокрая, – шепчет Эмерсон.

Его пальцы скользят под резинку моих трусов, и он одним движением срывает их с меня. Не колеблясь, Эмерсон с жадным стоном проводит по клитору языком.

– Ты такая приятная на вкус.

Клянусь, он не отрывается, чтобы глотнуть воздуха, и я понятия не имею, как такое возможно? Странно, он жадно лижет мне между ног уже целых пять минут, но до сих пор не задохнулся. Звуки, которые я издаю, совсем не похожи на те, которые когда-либо слетали с моих губ раньше. С Эмерсоном нет необходимости притворяться. Потому что это сущее блаженство.

– Я сейчас кончу, – я тяжело дышу, обхватив ногами его шею.

Он мычит еще громче, посылая тонкие вибрации прямо в глубины моего естества. Когда он чувствует, что мои бедра начинают дрожать, Эмерсон скользит внутрь меня пальцем и жадно сосет клитор.

Засунув в меня один, а потом и другой палец, он сгибает их, и я ощущаю ту неуловимую точку G, о существовании которой даже не подозревала до вчерашнего дня. Мне одновременно и слишком много, и недостаточно, как будто я не выдержу ни секундой больше, но не хочу, чтобы это заканчивалось. Я или взорвусь, или умру, или закричу, или что-то в этом роде. Он набирает скорость и жадно рычит между моих ног.

Мое тело взрывается от удовольствия. Запустив в его волосы пальцы, я кончаю так сильно, что мои бедра отрываются от стола. Теряю счет времени. Мое тело словно заперто в эйфории на часы, а не на секунды. Когда я начинаю отходить от оргазма, который не желает заканчиваться, в пальцах рук и ног возникает легкое гудение.

Эмерсон встает и вытирает рот.

– Ты такая красивая, когда кончаешь, – стонет он, целуя меня в живот, в грудь. Я краем глаза вижу, как он открывает ящик и что-то там ищет. Когда я смотрю на него, он уже натягивает на член резинку.

– Я должен трахнуть тебя прямо сейчас, – хрипло говорит он мне в шею.

Желание пронзает меня, как молния. И пусть я только что испытала оргазм, мне этого мало. Обхватив лодыжками его талию, я смотрю ему в глаза и притягиваю к себе.

– Я готова.

Головка его члена прижата к моему истекающему влагой естеству. Он закидывает мои ноги себе через локти и одним быстрым рывком насаживает меня на член, полностью погружаясь. С его губ срывается почти животный рык. Прожигая меня взглядом, он касается яйцами моих бедер и замирает – лишь затем, чтобы выскользнуть и погрузиться в меня снова. Пальцы моих ног сжимаются, и я ногтями на руках впиваюсь в стол. Удовольствие от того, что он внутри меня, такое сильное, что я готова расплакаться.

Он начинает набирать скорость, постанывая при каждом толчке. Какие бы чувствительные точки Эмерсон во мне ни задел, я только сильнее хочу кончить. Он будто раскрыл некий тайный код блаженства. Придерживая мне ноги, он вновь и вновь врезается в меня. Это кайф, очередной натиск ощущений, на этот раз другой, менее интенсивный, но более всепоглощающий… и какое же это удовольствие!

– Я сейчас снова кончу! – кричу я.

Эмерсон поддерживает высокую скорость, а я лежу с закрытыми глазами, купаясь в абсолютном блаженстве. Он приподнимает меня и целует – вернее, кусает – в губы.

– Открой глаза, Шарлотта! – командует он, и я подчиняюсь. Мы смотрим в глаза друг другу, и он стонет. – Боже, как я люблю тебя трахать.

Я обнимаю Эмерсона за шею, наблюдая за выражением его лица, когда он входит в меня. Хочу запомнить написанное на нем удовольствие, звуки, которые он издает, как при каждом толчке он стонет. Я делаю это с ним, напоминаю я себе. Я довожу его до исступления, он теряет контроль над собой, и он это знает.

Мы неотрывно смотрим друг другу в глаза, Эмерсон вонзается в меня еще сильнее и быстрее, а его стоны превращаются в оглушительный рев удовольствия. Мои ногти впиваются ему в спину, я крепко прижимаюсь к телу мужчины. Когда он кончает, комната буквально грохочет от рыка, срывающегося с его губ.

Я смотрю на него без единой разумной мысли в голове. В данный момент через меня текут только чувства – удовлетворение, обожание и – самая главная – желание.

Я снова целую Эмерсона, прижимаюсь к его груди, чувствуя учащенное сердцебиение, пока мы оба пытаемся перевести дыхание. И пока мы обнимаем друг друга, я мысленно произношу безмолвную молитву.

Боже, пожалуйста, пусть это будет единственный мужчина, которого я буду трахать до конца своей жизни, потому что нет ни единого шанса, что кто-то другой сможет его превзойти.