— Ты хочешь жить в ресторане?

— В определенном ресторане. Это старый Вегас, Голливуд и золотые дни Мафии, все в одном флаконе.

Она положила руку ему на грудь, прямо над сердцем.

— Допустим, у тебя есть офис в стиле Иль Таволино, где ты можешь притвориться гангстером старой школы. А как насчет остального дома? Что скажет современный Нико? Начни с цвета. Как насчет черного? — в ее голосе звучала такая надежда, что ему почти не хотелось отвечать.

— Темно-фиолетовый, — он обвел рукой комнату. — Полированный гранитный пол, темные стены, черная мебель, фиолетовая мебель, открытые трубы на потолке, выкрашенные в черный цвет, множество маленьких огоньков, похожих на звезды.

— Индустриальный стиль, — сказала она. — Современный.

— Камин, — он начал входить в нее, когда в его сознании сформировалась комната. — Толстый пурпурный ковер перед ним.

— Романтично, — она соскользнула вниз и легла головой ему на колени. Нико погладил ее по волосам, созерцая воображаемую комнату своей мечты.

— Повсюду окна от пола до потолка, и одна стена занята массивным произведением искусства.

— Уличное Искусство? — Мия подняла голову. — Винтаж? Поп-Арт? Изобразительное Искусство?

— Пикассо. Голубая обнаженная (прим.пер — картина). Просто, чисто, но чувственно.

— Грустно, но эротично, — она протянула руку и провела пальцем по его подбородку. — Примитивно. Он был одним из «диких зверей», ты знал об этом?

— Нет, — он поймал ее палец и поднес к губам, улыбаясь. — Ты хочешь сказать, что я дикий зверь?

Она рассмеялась.

— Я думаю, что у тебя есть дикая сторона, иначе мы бы прошли мимо друг друга. Я — паршивая овца в семье, если ты не заметил. Даже когда я была ребенком, я не вписывалась. Меня больше интересовали кубики, поезда, математика и компьютерные игры, чем одежда и косметика. Я была девушкой, которая имела все, что мой отец хотел в сыне.

— Я был мальчиком, который имел то, что мой отец хотел иметь в законном сыне, — он прижал ее ладонь к своей щеке. — Он не хотел никаких напоминаний о моей матери после ее смерти, поэтому я научился скрывать эту сторону себя.

— А какой она была?

— Она была любовью всей его жизни, — он наклонился и легонько поцеловал Мию в губы. У нее был вкус водки, озорной и сладкий. — Ей было наплевать, как должна вести себя хозяйка Мафии. Она пила виски вместо вина, носила сумасшедшие, яркие одежды, любила играть в азартные игры... — он чувствовал себя нехарактерно сентиментальным в своих воспоминаниях, неловко обнаженным, но, если Мия нуждалась в этом, он ей не откажет.

— Такая крепкая любовь к спиртному, как и у меня. Думаю, она бы мне понравилась, — Мия села, оседлав его колени. Нико боролся с инстинктивным желанием отключиться и взять себя в руки. Он не был уязвим, но она толкала его прямо к краю.

— Как она умерла?

— Пьяный водитель. Он сбил нас с дороги в долине Valley of Fire. Наша машина съехала с обрыва. На мне не было ни единой царапины, но ей не удалось выжить. Он разбился на следующем повороте, так что он не заплатил за свое преступление.

— О Боже, Нико. Какой ужас! — она нежно поцеловала его в шею, и он уставился на город, погруженный в воспоминания, которые давно похоронил. Приглушенный шепот. Сердитый голос. Его Нонна была в такой ярости, какой он никогда раньше не видел, когда отец привез к ней Нико. Еще ребенком он знал, что для законной жены его отца было бы бесчестьем иметь под своей крышей доказательства его измены.

— Ты тоже никогда не был справедлив к своему отцу, — тихо сказала она.

— Нет, — тогда он понял, что беспокоило ее всю ночь, почему она была так осторожна рядом с ним. — Ты беспокоишься о вендетте.

— Ты собираешься убить моего отца?

Если бы она задала ему этот вопрос до церемонии, он бы ответил утвердительно. Но в часовне он дал клятву объединить две семьи и защитить эту женщину, которая была связана с ним навсегда. И хотя это было до Элвиса, а не Бога, и в убогой часовне Вегаса вместо церкви, это что-то значило для него. Нечто большее, чем месть.

— Я откажусь от вендетты, если он признает меня главой семьи и согласится на союз. Прекращение вражды спасет много жизней, и это обеспечит вам безопасность.

— О, — она судорожно вздохнула и обняла его. — Я знаю, как это будет тяжело и что это значит для тебя. Спасибо.

Нико прижал к себе ее мягкое тело, оглядел застывшую, бесхарактерную комнату, глядя на нее ее глазами — мягкие цвета, нейтральный декор, бездушный и отстраненный от света и жизни города внизу. Она была права. Это был не он, если он вообще знал, кто он теперь. И совершенно очевидно, что это была не Мия.