— Данте. Возьми мой пиджак и забери свою сестру. У нас нет времени на поиски новой одежды для нее, — он перешагнул через мать Мии и оглянулся через плечо. — Джина, в следующий раз, когда я использую словосочетание «надлежащим образом», я хочу, чтобы она была одета как ты.

— Конечно, Баттиста, — мама вытерла кровь с уголка рта и села на мягком красном ковре, подперев под себя ноги. — Мне очень жаль. Этого не повторится снова.

— Не только это, вообще все, — он стрельнул взглядом, с нотками отвращения, в Мию, когда Данте взял ее крепкой хваткой за локоть. После пары напутственных слов Вулфу, он зашагал по коридору.

— Куда мы направляемся? — с пульсирующей щекой, Мия пошла вслед за отцом по коридору, с Данте, Ревом и Альфио позади.

— «Траттория Винченцо».

Мия удивилась, что он ответил, но сохранила молчание до самого выхода из дома. Рев сел на водительское место семейного лимузина, а Альфио устроился на пассажирском сиденье рядом с ним. Отец Мии сел в салон, а Мия и Данте перед ним.

— Я хочу, чтобы ты держала рот на замке, когда мы доберемся туда, — сказал отец Мии, когда тронулась машина. — Я не хочу вообще ничего слышать. Ты не оскорбишь меня и не опозоришь нашу семью перед нашими гостями. Иначе ты пожалеешь, девчонка, когда мы вернемся домой. Одной одежды уже достаточно.

Кожу Мии покалывало, и она оглянулась на Данте, но он в гробовом молчании уставился в окно.

— С кем мы встречаемся?

— Дон Тоскани и его сын, — отец потер лицо ладонью. — Время пришло.

— Время для чего?

— Время, чтобы стать чертовски полезной для семьи, — его лицо ожесточилось. — Тебя видели той ночью в казино с Нико Тоскани, одетую как шлюха. Ты опозорила семью. Ты оскорбила меня…

— Я работала, — она осмелилась прервать его. — Я проводила проверку…

— Заткнись, — рявкнул он. — Ты связалась с чертовыми Тоскани. Теперь, ты будешь связана с ними на всю жизнь. Ты дала мне возможность связаться с Доном Тоскани и договориться о перемирии, чтобы положить конец войне между нашими семьями. Я предложил брак, как завершение сделки. Мы объединим наши поставки наркотиков, чтобы вытолкнуть наркокартели и уличные банды, раз и навсегда, не только в городе, но и в пределах всего Лос-Анджелеса. Помимо этого, мы, наконец, сможем попасть в игровую индустрию, через казино его племянника. Это идеальное место, чтобы отмывать деньги.

— Ты просишь меня выйти за Нико Тоскани? — от шока у нее перехватило дыхание.

— Я не прошу. Я велю, — он убирает волосы назад. — И ты собираешься выйти не за того незаконнорождённого выродка, который назначил цену за мою голову. А за Тони. Подходящего для брака сына. Сегодня, он хочет взглянуть на тебя. Ты не уродлива. Ты вполне себе ликвидный товар. Тебе лучше надеяться, что он увидит твои формы за этой нелепой одеждой.

— Думаешь, я усердно училась в школе и построила свой бизнес, чтобы стать ликвидным товаром? — ее голос становился все громче с каждым словом, хотя она знала, что это его разозлит.

— Для чего, блядь, ты бы это еще сделала? — он откинулся на спинку сиденья, его шелковая рубашка обтянула бочкообразную грудь и огромный живот, висящий над поясом. — Ты — женщина. Ты для меня лишь политическая ценность. Нам нужен этот союз, чтобы положить конец войне и приумножить власть семьи. После того, как ты выйдешь за Тони, его ублюдочный племянник будет не опасен… он не сможет прикончить семью и у него больше не будет власти свергнуть Санто. Я удивлюсь, если он будет все еще жив, когда ты вернешься из своего медового месяца.

Все эти годы в попытках доказать себе, получить одобрение отца, показать ему, что она была хороша, были зря. Он никогда не видел в ней ничего больше куска собственности. В сердце, она всегда знала это, но услышав эти слова из его уст, она почувствовала внутри боль. Она хотела покончить с этим: с ним, с болью, отвращением, разрушенной семьей, правилами Коза Ностра, кодексом и культурой. Она упорно боролась за свой маленький кусочек независимости, и не выживет, если он заберет это.

— Я не выйду за Тони Сухаря, — она взглянула на Данте, ища помощи, но он продолжил смотреть в окно. Ее несчастье. Данте никогда не вставал против отца. Очевидно, он не намеревался делать это и сейчас. — У меня нет заинтересованности в браке, и конечно же не с психопатом. Газеты называют его Мясником. Каждый раз, когда у него с кем-то спор, то этого человека находили не только мертвым, но и изуродованным.