Когда-нибудь он расскажет ей правду. Он расскажет ей, как быстро продвигался по карьерной лестнице в полиции Лас-Вегаса, чтобы стать детективом, но даже этого было недостаточно, чтобы утолить его потребность в адреналине. Он расскажет ей, как ему предложили стать копом под прикрытием, чтобы стоя плечом к плечу с преступниками, слушать их разговоры и чувствовать то, что он никогда не испытывал прежде. И он был хорош, чертовски хорош. Способный вписаться в социальную группу, имитировать их речь и язык жестов, одеваться как они и водить их машины. Никто никогда не заподозрил бы и не заподозрит в нем копа. На данный момент он был под прикрытием уже десять лет, откликаясь на чужое имя, живя жизнью другого человека. Хотя он не был мафиози, но он был доверенным лицом. Если они выяснят кто он на самом деле, то убьют прямо на месте. А затем они придут за его семьей, но только если они узнают, что эта семья вообще существует.

Вот почему он бросил затею опекать Дейзи вместе с Джинжер. Теперь все, что у него было — это право видеться с ней. Каждый вечер вторника и в выходные дни, если он был свободен.

Громыхнула дверь и в проеме появился Гейб, в обтягивающих штанах, золотой цепью на шее и в бейсболке. Бен никогда не видел его в рубашке, и не удивительно, что он чувствовал зависть по отношению к кубикам пресса и рельефным грудным мышцам Гейба, на которых красовалась татуировка револьвера. Безусловно, Бен держал себя в форме. Хотя он и был под прикрытием, но старые привычки умирают с трудом, и он, когда был в униформе полицейского, никогда не пропускал тренировки. Он и сейчас каждое утро тренировался и бегал пять раз в неделю. Но Бену больше не двадцать два. Да и вообще, он не принимал стероиды, ведь только благодаря им Гейб выглядел таким накаченным, как цирковой воздушный шар.

Гейб приобнял Джинжер за плечо, и Бен увидел, что на его руке появилась еще одна татуировка. Если бы он когда-нибудь перешел на сторону мафии, он сделал бы татуировку, чтобы отметить это событие, может быть ромашку в честь дочери. Но нет. Насколько Бен знал, только один коп под прикрытием стал таким, и Бен был чертовски уверен, что он никогда не будет номером два, потому что его назначение, наконец-то, подходило к концу.

— Бен.

— Гейб.

— Вроде как уже поздно, чтобы вот так появляться и увозить нашу маленькую принцессу. Люди могут подумать, что тебе глубоко насрать на своего ребенка, — Гейб указывает подбородком в сторону Дейзи, и кожу Бена начинает покалывать. Плохое предчувствие насчет Гейба у него появилось еще с первой их встречи, и с каждым разом, когда Гейб бросал взгляды на Дейзи, это чувство усиливалось.

— Она, блин, моя принцесса, и я никому не обязан докладывать, когда работаю сверхурочно.

— Не ругайся при ребенке, — Джинжер закурила и прильнула к Гейбу.

— Я, блин, папина принцесса, — сказала с восторгом Дейзи, зная, что Бен не стал бы ее поправлять.

Она умная шестилетняя девочка. И уже знала, как работает его чувство вины.

— И красивая, как твоя мама, — добавил Гейб, лапая Джинжер за грудь, на что та в ответ засмеялась.

— Мы только что завершили двухчасовой марафон, а ты все равно хочешь еще?

К горлу Бена подкатила желчь. Он не хотел, чтобы Гейб думал, что Дейзи красивая, или называл ее как-то иначе, кроме как по имени. Черт, он не хотел, чтобы он болтался рядом с его маленькой девочкой, но какого черта он мог с этим сделать? Он думал, что поступает правильно, отказываясь от опеки, чтобы его девочка была в безопасности. Теперь же он начал думать, что подвел ее.

— Может быть, Бен заберет ее на ночь, — Гейб усмехнулся, — и я смогу трахнуть тебя на той милой кровати принцессы, которую он купил ей на день рождения.

Бен не знал, был ли Гейб больным ублюдком или же просто выводил его из себя, но не имея на то достаточных оснований, он не мог тронуть засранца, но мог позвонить своему куратору, Джеку Фримонту и попросить его послать кого-нибудь арестовать Гейба за то, что он мудак.

Черт. Ему пора выбираться из всего этого. Как только он закончит работу, то перво-наперво оспорит опеку над дочерью. Он вернется к работе детектива. Постоянному графику. Стабильному доходу. К хорошему дому в хорошем районе, с хорошими людьми вокруг. Ни один судья не откажет ему, особенно после того как он объяснит, как домашняя жизнь Дейзи пошла под откос, когда появился Гейб со своей развязностью и машиной, битком набитой дурью.

Он проверил время, пересадив Дейзи на другую руку, чтобы отнести ее к своей машине. У него был Вольво и рабочий грузовичок, которым он пользовался, будучи под прикрытием, но к Дейзи он всегда приезжал на белом микроавтобусе, купленным ему в качестве взятки полицией, в день их первой встречи с Гейбом, тогда он хотел забрать Дейзи и угрожал уйти с работы.

Хотя он и любил острые ощущения, испытываемые работая под прикрытием, но Бен устал. С каждым разом докладывать о деятельности парней, которых он стал любить и уважать… парней, которые считали его другом, становилось все труднее и труднее. Да, иногда они делали дерьмовые вещи, но большая часть этого дерьма предназначалась другим плохим парням, и чтобы понимать, тебе с этим приходится жить. Если преступники валили преступников и мирные жители при этом не страдали, то какая была бы польза, если бы половину из них закрыли? Тогда бы на улицах произошел дисбаланс, и вот тогда, мирные жители были бы в опасности. А разве это не его работа? Защита гражданских?

— Давай, детка, — он поднес Дейзи к своей машине. — У меня есть около часа, прежде чем мне будет нужно вернуться на работу. Мы быстро перекусим, а затем я отвезу тебя домой и уложу спать.