– Что ты делаешь?! Отпусти! – Упершись ладонями, пытаюсь оттолкнуться, но Артем давит локтем на поясницу, в то время как сам стаскивает с меня штаны и спускает их до щиколоток. – Нет! Не надо! – всхлипывая, начинаю молить, понимая, к чему это все ведет. Звук расстегивающейся молнии подсказывает, что настроен монстр серьезно. Взгляд лихорадочно бегает по столу в поисках хоть чего-нибудь для самообороны. Темная мраморная статуэтка в форме пирамиды стоит чуть левее; прикидываю, что она идеально подходит, задержав дыхание и моля бога, чтобы Князев это не заметил, протягиваю руку, хватая предмет как раз в тот самый момент, когда он опускает горячие ладони на мои ягодицы, разводя их…

Прохладная фигурка утяжеляет ладонь; не раздумывая ни секунды, чтобы не успеть проанализировать всю степень последствий, вывернувшись, как грациозная кошка, замахиваюсь и шарахаю ею Князева по голове.

Глухой стук заполняет все пространство, пока я, учащенно дыша, смотрю на ошалевшего от удара Артема, а затем, нагнувшись, натягиваю штаны и намереваюсь смотаться из кабинета.

– Куд-да-а-а? – Не успеваю я сделать и пары шагов, как пострадавший хватает меня сзади за шею. – Что ж ты, милая моя, сказала б сразу, что с другого начать хочешь! – Сильные руки давят на мои плечи, заставляя упасть на пол на подогнувшихся коленях. Морщусь от прострелившей боли в коленных чашечках, но самое страшное, когда Артем обходит, становясь с расстегнутой ширинкой прямо перед моим лицом, приказывая: – Снимай их!

Дыхание спирает, упрямо отрицательно качаю головой:

– Не буду.

– Твое мнение, блядь, не учитывается! Снимай, я сказал! – рычит он, а я слышу стук собственного сердца.

– Что во фразе «я не буду» тебе не понятно?! – Брызжа ядом, крепче стискиваю челюсти, но Артему это не мешает надавить пальцами, раскрывая мой рот, при этом грациозно сбросить с себя брюки вместе с боксерами.

– Шире! Зубами не трожь! – командует мерзавец, врываясь в мою несчастную глотку своим огромным членом, что стоит колом в полной боевой готовности. – Или ты хочешь, чтобы твоя подружка осталась без охраны?!

Тварь!

В глазах собираются слезы обиды и отчаяния вперемешку с дикой ненавистью. Манипулятор хренов!

– М-м-м… – только и могу мычать, упираясь ладонями в бедра мужа.

Не щадя, Князев наращивает темп с каждым толчком и углубляется все сильнее. Странные и непривычные звуки доносятся из моего бедного и несчастного рта, а когда толстый член достает до самой глотки, я начинаю давиться с непривычки, из глаз текут слезы, изо рта на майку течет липкая слюна… Такого унижения я еще никогда не испытывала. Челюсть немеет от одного положения, пока меня в прямом смысле слова имеют в рот.

– Блядь, моя охуенная Лиса! – Артем большим пальцем проводит по моей щеке, давя изнутри на нее в это время своим агрегатом. Нужно ли говорить, сколько ненависти в моем взгляде обращено на насильника? – Трахал б вечно эти сладкие губки! Шире, Сара, еще шире!

Вибрирующий звук мобильника нарушает ритмичность действий Артема, когда он то вытаскивает член, ударяя по высунутому языку, то следом врывается в рот во всю длину. Подняв взгляд из-под опущенных ресниц, вижу, как Артем пристально наблюдает за собственным сотовым, валяющимся на столе; правда, двигаться не перестает, и совсем скоро звук стихает, но практически сразу же повторяется, и так раза три.

– Только попробуй рыпнуться! – предупреждает Князев, вытаскивая член, и идет за сотовым, затем возвращается, снова подставляя свой агрегат. – Продолжай. Соси, иначе блондиночка может пострадать! – приказывает, отвечая на звонок.

«Только ради Бетти, только ради Бетти потерпи!» – повторяю про себя, как мантру. Не сводя с Князева ненавидящего взгляда, неуверенно взяв ствол ледяной рукой, обхватываю кончик онемевшими губами, наблюдая, как Артем втягивает воздух сквозь зубы.

– Говори! – рокочет он в трубку. Отдаленно я слышу мужские голоса и шум, крики, пока сама дюйм за дюймом поглощаю все больше вражеского члена… Но вот мои неуверенные потуги завершаются в момент, когда Артем, грязно матерясь, швыряет телефон на пол, обхватывает мое лицо ладонями и, не жалея, начинает вколачиваться самостоятельно, пока я давлюсь.

Глухой рык заполняет пространство, а затем горячая и вязкая жидкость брызгает в горло. Тяжело дыша, Князев отстраняется, глядя на то, как неуверенно я сглатываю чужое семя. Странно, но я не чувствую отвращения, хотя должна.

Вытираю тыльной стороной ладони рот, старательно избегая смотреть на монстра, в очередной раз использовавшего меня в своих целях. Омерзительное чувство, что я падшая женщина, до ужаса грязная потаскушка, липкими щупальцами распространяется по всему телу. Не говоря ни слова, Князев отходит и, обойдя стол, вытаскивает что-то. Неловко поднявшись с места, обхватываю себя руками и разворачиваюсь к двери.

– Куда ты? – Спокойный голос Арта вгоняет меня в ступор. В смысле – куда?.. Только сейчас, подняв голову на мужа, вижу, что он достал пачку влажных салфеток и уже вытер свой агрегат, застегивая штаны. Швырнув использованную салфетку, выуживает новую и, подойдя, сам вытирает мое лицо, а после шею.

С опаской наблюдаю за актом необоснованной и необъяснимой, с моей точки зрения, нежности.

– Мы вроде как пришли сюда, чтобы покончить со всем этим, – прочистив неимоверно саднящее горло, произношу, заключая сегодняшний вечер. «Пришли», конечно, громко сказано.