Теперь я понимаю, для чего нужно пристёгиваться в машине, если бы не ремень, я, пожалуй, уже разбила свою голову, летая по всему салону.

– Возьмите в кармане моего пиджака телефон и наберите Босса, – сквозь грязные ругательства Густав обращается ко мне. – Я постараюсь держать машину ровно! – оттягивая ремень безопасности, чтобы не отстёгиваться тянусь к водителю и попыхтев, протянув руку, вытаскиваю мобильник. Звучат выстрелы, я начинаю кричать от страха, не совладав с собой. – Пригнитесь! – вовремя командует мужчина.

Сразу же выполняю приказ, как только я наклоняюсь, стекло за моим затылком рассыпается на мелкие осколки. Дрожащими руками нахожу номер Максимилиана в телефоне, параллельно борясь с внутренней истерикой. Муж отвечает только со второго звонка через несколько гудков, и пока я собираюсь с силами, чтобы обратиться к нему, он слышит грохот столкновения машин, крики и звуки стрельбы.

– Что случилось?! – он басом орёт в трубку. – Густав! Где вы? Что с моей женой?!

– Максимилиан! – я визжу дрожащим голосом. – На нас напали по дороге в загородный дом!

– Ты ранена? – сквозь шум я впервые в жизни слышу его взволнованный голос. – Где Густав?

– Да он за рулём, – не сдержавшись, начинаю плакать, бросая телефон на кожаное сидение и закрывая уши от звуков свистящих пуль, водитель начинает отстреливаться по соседним внедорожникам.

– Подмога уже едет к вам, держитесь! Моя… – Максимилиан не успевает договорить, телефон Густава предательски отключается, полностью разрядившись, чёрт…

Полулёжа на сидении, я не вижу, что происходит на дороге, только слышу визг шин и тормозов, машину разворачивает, и я чувствую, как моё тело поднимается в воздухе над сидением, мы начинаем переворачиваться…

Вся сжимаюсь в комок и теряю связь с реальностью, проваливаясь в темноту во время скрежета металла от столкновения с асфальтом…

Из непроглядной тьмы меня выводят мужские голоса:

– Живая? – спрашивает один из голосов с жутким акцентом.

– Дышит вроде, значит, не подохла, – с презрением отвечает второй. – Тащи её на себя, Мики.

Я чувствую, как моё онемевшее тело вытаскивают из машины несколько пар рук.

– Живучая сучка Галанте! – саркастично произносит по всей видимости этот Мики.

– Ты про папашу её слыхал? В него, наверное, – они начинают мерзко смеяться, прихрюкивая. – Как мы их, да?! Отвлекли нападением на Сиэтл, чтобы они все силы туда стянули, а сами забрали их соску!

– Мудак Галанте будет знать в следующий раз, когда наших из города погонит и земли под себя новые начнёт хапать!

Мерзавцы поднимают моё полубессознательное тело на руки и несут куда-то. У меня даже нет сил ответить им и разлепить глаза…

В полубреду размышляю над словами мексиканцев, так вот куда вчера сорвался Максимилиан, догадываюсь я. Они обманули моего мужа и Дженовезе, чтобы похитить меня и шантажировать.

Тьма побеждает в этой схватке, и я снова погружаюсь в безмятежность…

Чувство холода и промозглости заставляют открыть глаза и начать лихорадочно хватать ртом воздух в момент, когда на меня выливают, по всей видимости, уже второе ведро ледяной воды.

– Ку-ку, принцесса! – мужчина с латинским типом внешности стоит, склонившись надо мной, я ёжусь, когда он начинает улыбаться, обнажая весь передний ряд, состоящий только из золотых зубов.

– Хороша сучка, я б её прям здесь нагнул, – облизываясь, произносит полный мексиканец с тату на лице, стоя чуть поодаль первого.

– Вы себе даже не представляете, что с вами сделает кровавый Макс, – дрожащим голосом выплёвываю я, чтобы испортить настроение этим двум мерзавцам.

Не знаю, откуда во мне эта смелость и дерзость, ведь я нахожусь чёрт знает где и не знаю, выберусь ли отсюда живой. Мне бы, по-хорошему, тихо молчать в тряпочку, но горячая кровь не даёт трусливо трястись перед врагами.

Эффект срабатывает, недаром о моём муже ходят легенды, лица похитителей мрачнеют, они переглядываются между собой в немом разговоре.

– На хую мы вертели твоего Макса, – показав неприличный жест отвечает мне татуированный, хотя я вижу его затравленный взгляд. – Завяжи ей рот, Сандро, чтоб много не пиздела.

Они связывают мой рот и руки сзади грязными тряпками и выходят, предварительно смачно харкнув около моих ног.

Только после того, как дверь со скрежетом захлопывается, и пространство заполняет звук закрывающегося засова, я позволяю себе начать плакать, осматриваясь вокруг. Меня держат в каком-то бункерном помещение, с серыми потёкшими стенами, здесь жутко воняет и клянусь Богом, я слышу писк крыс где-то в углу.