Не удержав равновесие от резкого толчка, делаю неустойчивый шаг назад, ноги путаются, и я позорно падаю, завалившись набок. Ударяюсь виском об бордюр с такой силой, что перед глазами начинают летать искры с жуткой болью, а после темнота забирает меня в свои лапы…

— Давайте скорую вызовем? — истеричный голос Тани доходит до меня, как в замедленной звукозаписи. — А если у неё травма позвоночника? Или ещё хуже: мозг повредился? Я, между прочим, о таком читала!

— Соколова, ты на кого учишься? — взрослый женский голос звучит недовольным.

— На юриста! — подруга отвечает с ходу и без раздумий, в то время как я пытаюсь открыть глаза и сигнализировать о том, что в больницу нельзя ни в коем случае!

Зачем мне в больницу? Чувствую себя слегка растерянной и дезориентированной. Такое ощущение, что я потеряла тонкую нить повествования. Трудно сфокусироваться и вспомнить, что произошло перед этим моментом. Где я? Почему Танька ругается? В мыслях каша и путаница…

— А умничаешь, как будто медицинский университет окончила! Деточка, давай ты не будешь лезть в мою работу? — всё та же суровая женщина.

«В мою работу», «Медицинский»… Видимо, она медсестра!

Я в медицинском пункте университета, раз она произнесла фамилию Тани.

— Я не лезу, а пытаюсь помочь своей подруге! Я волнуюсь о ней!

— Тань… не кричи… — прошу невыразительным хриплым голосом. От её звонкого жужжания головная боль в области висков усиливается.

— Видишь, пришла в себя твоя подруга. Больше паники мне тут развели. Всё, давай, на выход иди.

— Никуда я не пойду! Лизунь, ты как? — холодные пальцы ложатся на мою полыхающую щёку, очень вовремя охлаждая.

Медленно открываю веки, перед глазами всё кружится. Часто моргаю, чтобы сфокусироваться, но нависающее лицо Тани и окружающий интерьер продолжают быть мутными.

— Меня… тошнит… — еле ворочаю языком.

— Видите, ей плохо! Скорая нужна!

— Не надо… скорую…

Тогда дядя узнает… и Шведовы…

Домой меня заберут и в университет больше не отпустят. За Демьяна придётся выйти замуж… От этой тяжёлой, как камень на шее, мысли хочется горько разрыдаться.

Они узнают, что я участвовала в потасовке дерущихся парней!..

О Господи, Егор дрался с Князевым, и последний меня оттолкнул так, что я упала!

Кровавые костяшки на руках Руслана всплывают перед глазами, в моменты, когда он заносит кулаки над лицом Воронцова.

Последние десять минут перед отключкой проплывают в голове, как фильм в ускоренной съёмке.

— Где Егор? Как он? — с ужасом пытаюсь приподняться, но обессиленно падаю назад из-за чугунной головы.

— Да будь неладен этот твой Егор, всё из-за него! — Таня буквально осыпает парня проклятьями и нелестными словами.

Причём здесь Егор? Князев наверняка первым напал…

— Соколова, на выход, мне надо осмотреть Астахову! — уже более строгим тоном приказывает медсестра. По размытым силуэтам понимаю, что она буквально оттаскивает Таню и выпроваживает.

Когда мы остаёмся одни, женщина осматривает меня, предварительно дав таблетку парацетамола, чтобы уменьшить головную боль.

Анальгетик через какое-то время начинает действовать, и я более-менее прихожу в себя. Взгляд к этому моменту проясняется, медсестра усаживает меня и начинает опрос: спрашивает, что, как и где болит. Подробно уточняет о самочувствии, проверяет мои рефлексы, координацию и чувствительность. Просит проследить за её движениями взглядом. Я плохо соображаю, но она спокойно всё терпит.

В итоге выносит вердикт: лёгкое сотрясение головного мозга. Примерно ещё полчаса я нахожусь в медпункте и лежу, как было наказано, а затем меня отправляют в студенческую поликлинику.

Таня, ожидающая всё это время под дверьми, помогает выйти из помещения, придерживая под локоть.

— Прости, что приходится возиться со мной. Ты же сама после бессонной ночи, — да и я тоже, глаз не сомкнула до самого утра.

Ну и бурные у меня деньки. Не жизнь, а сплошные эмоциональные качели.

— Ой, Астахова, не беси. Я и так злая, что ты вмешалась в драку этих двух дикарей, будь они неладны! Пусть поубивали бы друг друга.

Подруга ведёт меня по длинному коридору, ведущему к холлу университета на первом этаже.

— Где Егор? Как он?

— Где Егор, где Егор! Всё из-за него, между прочим. Говорят, сам к Князеву полез, идиот. Самоубийца, блин.

Подруга ведёт меня, ещё и несёт наши сумки. Мою ей передала староста Аня.

Я ведь из аудитории выбежала, всё там побросав.

— Тань, что с ним? — сглатываю вязкую слюну, тяжело глотая, чтобы подавить очередной позыв тошноты.

— У заведующего кафедрой твой дружок. Их с Князевым завтра дисциплинарная комиссия ждёт, — произносит зловеще-удовлетворённо.

А Руслан где?

— Это серьёзно? — пока слабо соображаю, а если учитывать, что не особо разбираюсь в политике университета, то сказанное Таней звучит, как какое-нибудь волшебное заклинание.