– Ты точно хочешь продолжать эту тему? – Гэри поворачивается к ней. Даже в темноте видно, как его глаза горят недобрым огнем. – Фло, ты не уйдешь от этого разговора, в этот раз тебе придется мне все объяснить. Что она тебе сделала? Или тебе надоело ругаться со мной, и ты решила доебаться и до нее?

Дышать становится сложнее, горло перехватывает, а в глазах скапливаются слезы. Слышать, как именно он с ней говорит, слишком больно. Когда Гэри успел стать таким чужим?

– Ты защищаешь ее, – снова произносит она, теперь скорее себе, – не меня. Ее.

– Она на тебя не нападала.

– Ты не знаешь. Ты не слышал, как она со мной говорила.

– Я слышал, как она говорит с сотней других людей. И если ты сейчас будешь рассказывать мне, что защищалась…

Гэри угрожающе качает головой.

– Объясни мне все, Фло. Я правда пытаюсь тебя понять, и ты пока не помогаешь.

– Я думаю, ты с ней спишь.

Он застывает, сверлит ее взглядом.

– Это второй раз. Я второй раз слышу это от тебя. Нет, я с ней не сплю.

– Но ты проводишь с ней много времени. И относишься к ней не так, как к остальным.

– Если мне придется в третий раз говорить тебе, что я не сплю с Пайпер и не собираюсь, я передумаю на этот счет. Меня бесит, когда меня обвиняют в том, чего я не делал. Тебе будет легче, если я это сделаю? Легче будет сделать из меня злодея?

– Прекрати, пожалуйста, – просит Флоренс.

Его слова ранят так глубоко, что сердце как будто заливает кровью. Слезы катятся по лицу бесконтрольно, и она даже не пытается это прекратить. Перед глазами встает заплаканное лицо Пайпер.

Флоренс никогда ни к кому не испытывала столько ненависти, сколько к ней. Стоит только подумать, что Гэри будет с ней, и воображение начинает подбрасывать ужасные картинки.

Не в состоянии больше выдержать его взгляд, она обнимает колени и прячет лицо в них.

– Помнишь ту ночь? Когда ты уезжал в Марокко? Я знаю, что она привезла тебя домой.

– Два месяца прошло. Ты сейчас мне решила сказать? – звучит его голос издалека, но все еще не смягчается. В нем даже не появляются нотки вины. – Да, я вызвал ее и попросил забрать меня, я не мог вести машину. Кому мне было звонить, тебе?

– Я бы тебя забрала.

– И пилила бы еще сколько? Месяц?

– Прекрати, – повторяет Флоренс, борясь с желанием заткнуть себе уши.

– Не понимаю, чего ты от меня хочешь, честно. Чего тебе не хватает? Я ни разу тебе не изменил. Я ни разу даже ни на кого не посмотрел. Но стоило мне найти себе ассистента, который не отчитывается тебе, как я поел и посрал, ты как с катушек съехала.

Гэри тяжело вздыхает. Она молчит: нечего ответить.

– Я ведь ни разу в тебе не сомневался. Что тебе еще от меня нужно? Или опять эти твои идеи о том, что делают правильные пары?

– Нет, – резко отвечает Флоренс. – Просто я не понимаю, почему ты ей доверяешь, а мне нет.

– Посмотри на меня.

Она поднимает голову и встречается с его пылающим яростью взглядом. Гэри не двигает ни одним мускулом, но все его тело так напряжено, что становится ясно: он понял.

– Гэри…

– Куда ты залезла на этот раз?

– Я не…

– Куда, Фло?

Говорить становится слишком сложно. Она пытается отвести взгляд, но Гэри хватает ее за подбородок и заставляет смотреть ему в глаза. От страха у Флоренс сводит ноги. Еще ни разу он не был таким.

– Куда. Ты. Залезла? – повторяет он медленно.

– Твой телефон, – шепчет она в ответ.

Он резко убирает руку и поднимается. Расстегивает рубашку, но видно, что получается плохо, так что он останавливается на середине и стаскивает ее через голову. Все, что может Флоренс сейчас, – молча наблюдать и мысленно молиться, чтобы кипящая внутри него злость не вылилась ни во что… серьезное.

Гэри нарезает круги по гостиной, ничего не говоря. Он словно загнанный в клетку лев: злится, пытается найти выход, но ничего сделать не может. Быть его клеткой – худшее чувство в мире.

– Я не готов дальше говорить. – Он останавливается у лестницы, ведущей наверх. – У меня завтра сложный день, так что… Сама объясни себе, что так делать нельзя.

Он не произносит больше ни слова, просто поднимается наверх. Флоренс слышит скрип двери в гостевую спальню.

Из легких словно выбили воздух. Она обессиленно ложится на пол, позволяя слезам идти в полную силу.

Ощущение, что она только что окончательно все испортила, вызывает приступы тошноты.

– Я просто очень люблю тебя, – шепчет Флоренс в пустоту. – Не уходи.

Малая

Когда они заканчивают, в офисе уже никого не остается. Пайпер еще ни разу так поздно не уходила, и идти по темным пустым коридорам очень непривычно.

– Аккуратно, там ступенька, – предупреждает Гэри, который идет сзади, освещая им обоим дорогу фонариком телефона.