Ба всегда была серьезной женщиной. У нее брови постоянно строго сдвинуты, но это не могло их обмануть: оба знали, что за суровым фасадом прячется самое доброе сердце, которое только можно найти в Манчестере. Она забрала Гэри. Она забрала Джека. Денег у них не было, но то, что ба сделала для них, гораздо дороже. Вон Леон учился в Итоне, и как это ему помогло? Стоило его отцу обанкротиться, все его напыщенные друзья исчезли.

Гэри обещает себе, что позвонит завтра, как только залезет в машину. Интересно, как часто ей сейчас звонит Джек? Чувствует ли она себя одинокой, когда высаживает очередные луковицы тюльпанов, а потом садится в любимое скрипучее кресло в сотый раз перечитывать Вудхауза?

Перевезти бы ее в Нью-Йорк… Да только ба ни за что не оставит Манчестер.

Почта снова мигает, вырывая Гэри из мыслей. Он переключается на вкладку, надеясь, что те два долбоеба, которых он нанял, прислали хоть что-нибудь полезное. Последние писем десять – чистый мусор.

«Марокко: Эд Гилхам. Подтверждение».

Сердце ухает куда-то вниз, и Гэри не сразу открывает письмо: неужели это все? Неужели спустя столько лет у него получится? Волнение смешивается с предвкушением, по спине ползет холодная капля пота. Нужно успокоиться. Что там обычно делают в таких случаях? Глубоко дышат? Считают до десяти?

Пьют. По крайней мере, Гэри пьет. Он вспоминает свой шкаф, где стоит бутылка любимого виски. Когда он заселялся в этот офис, думал, на кой ему шкаф? А вот сейчас бы пригодился.

Если они и правда нашли Эда Гилхама, нужно будет ехать в Марокко. И если Эд Гилхам – это действительно тупое имя, которое отец выбрал, чтобы не быть Дэном Барнсом, Гэри сможет жениться, остепениться и наконец завести детей. Сейчас нельзя, не тогда, когда внутри чешется огромная черная дыра. Гэри ведь обещал себе, что заживет по-человечески, когда она затянется.

Виски нет, но есть кое-кто, кто поможет даже лучше. Гэри опаздывает на совещание, но все равно тянется к телефону. Не нужно ждать завтра: они все равно не будут долго болтать.

– Гэри? – улыбается родной голос в трубку. – Как твои дела?

– Привет, ба, – выдыхает он.

Малая

Хваленая пунктуальность Барнса сегодня подводит: он опаздывает уже на десять минут. В календаре ничего нового не стоит, а еще ему не дозвонишься. Телефон Пайпер разрывается от сообщений. Все в силе? Почему мы задерживаемся? Где Зверюга?

Она откладывает телефон подальше, делая вид, что не слышит постоянного звука уведомлений. Может, стоит ему позвонить еще раз? Или, наоборот, ничего не делать? У нее нет инструкции на этот счет, и Пайпер не хочет ошибиться.

Барнс – самый страшный громила из всех, что она видела. Да, он кажется спокойным и ни разу за две недели не поднял на нее голос – но что будет, если его разозлить? Проверять не хочется. Из тех слухов, что Пайпер услышала, с ним вообще умели справляться только Джанин и Марта.

В бухгалтерии говорят, что он как-то подрался с предыдущим продажником. Никто не знает, из-за чего, но вся парковка была залита кровью, а потом весь совет директоров считал, хватит ли им, чтобы откупиться.

Кстати, это он что-то сделал с Себастьяном Макрори. Тот теперь каждый раз, когда недоволен, смеряет ее взглядом и поджимает губы. Но больше не орет.

Пайпер не хочется однажды разозлить Барнса. Она не уверена, что переживет последствия.

– Доброе утро.

Вывернув из-за угла, Барнс быстро проходит мимо, открывает дверь в свой кабинет и скрывается внутри. Пайпер успевает только схватить ежедневник и ноутбук, прежде чем он выходит обратно. Лицо у него, конечно… Как будто кто-то умер, причем это он его убил и теперь злится и горюет одновременно.

– Все собрались? – спрашивает он, направляясь к переговорной.

Шаги у него широкие, и приходится бежать, чтобы не отставать, хотя он сам не то чтобы торопится.

– Да, – выпаливает Пайпер, замечая собственное сбившееся дыхание, – ждут вас.

– Дождутся.

Он вдруг останавливается, поворачивается к ней и оглядывает с ног до головы. Пайпер неловко опускает взгляд на свое платье: что-то не так?

– Тебе идет зеленый, – задумчиво произносит Барнс.

Хотелось бы, чтобы он шел куда меньше, – Пайпер даже бесит то, насколько часто она это слышит. Было бы здорово, если бы ей шло еще что-то, кроме зеленого. Розовый, например, который Скай называет поросячьим, а сама носит.

Стоп. Пайпер поднимает глаза и вглядывается в его лицо. Это что… комплимент?

– Спасибо, – шепчет она.

– Пожалуйста, – кивает Барнс.

Он двигается дальше, теперь куда медленнее. Пайпер уже не приходится бежать, но в голове мечется только одна мысль: зачем он сделал ей комплимент?

Это ее третье совещание в операционной дирекции. Кажется, она уже знает, чего ожидать. За две недели Пайпер более-менее разобралась с тем, чем они все занимаются, и даже поняла, кто из них более вменяемый.

Спойлер для Пайпер Нолан: никто.