Обычно Джек и себе запрещает вспоминать. Произошедшее возвращается к нему по ночам вот уже семь лет как. Во сне он до сих пор тащит тяжелое тело, которое с трудом поддается. Обувь вязнет в чужой крови, а сам он трясется от страха, стоит ветке под ногой хрустнуть.

Иногда в этот сон примешивается мать. Он слышит тяжелый вздох, поднимает голову и видит, что она стоит неподалеку. Ее лицо кривится в отвращении, и она обязательно называет его одним из своих любимых слов: ничтожество, идиот, посмотри, в кого ты превратился.

Флоренс не спрашивает, почему он просыпается от кошмаров по ночам, – думает, уже знает. Если они будут вместе, Джек не сможет ей врать. Он вообще ничего не способен скрыть, она все равно узнает и почувствует. Да и ей хватило секретов в прошлых отношениях, повторять ошибки брата в его планы не входит.

Но будет ли это честно? В конце концов, Флоренс не подписывалась хранить чужие страшные тайны. А главное – сможет ли она его принять, когда узнает, кто он на самом деле? Угонять тачки – это одно, но проклятый Карлайл перевел их всех в новый разряд уголовников. В ту часть криминального мира, откуда обычно не возвращаются.

На самом деле Джек до сих пор сам не принял этот статус. В ту ночь он оказался не тем человеком, которым хотел бы быть. Сколько бы ни притворялся легализовавшимся бизнесменом, финдиром, искусствоведом, чувство вины и невозможность вернуться и все исправить грызут изнутри.

Что, если такому, как он, вообще нельзя заводить отношения? Ни у кого из них это не получается. Кроме Гэри, но того словно меньше всех задело. Леон приспособился, у него теперь девушки только по контракту. Никаких сентиментальностей, чувств и отношений. Тыковка так и болтается один со своими машинами. Вряд ли он когда-нибудь женится.

Джек представляет, что Флоренс обо всем узнает. Наверное, у нее будет шок: судя по рассказам, ее самое страшное взаимодействие с полицией – штраф за неправильную парковку. Сможет ли она вообще принять его такого? Понять: на самом деле это было ужасное стечение обстоятельств. Никто из них не собирался убивать, и если бы можно было отмотать время назад, они бы за эту проклятую «Альфа-Ромео» даже не взялись.

Вглядываясь в спящее лицо любимой женщины, Джек вдруг остро понимает: у него нет права втягивать ее в свою жизнь. Нельзя, чтобы ее очередные отношения стали несчастными, только потому что однажды он совершил глупую ошибку. Раз не сможет удержать это в секрете, нечего и начинать что-то серьезное.

Она не узнает о его чувствах. Все будет по-прежнему: дружба, секс и удивительная легкость, с которой они друг к другу относятся.

Готовый рассмеяться самому себе в лицо, Джек откидывается на спинку сиденья и крепко зажмуривается. Семь часов полета – и он успел и осознать собственные чувства, и представить чудесное будущее, и вспомнить, что оно ему недоступно. Остался лишь горький привкус сожаления: они никогда не будут вместе. И он сам во всем виноват.

Наверное, мать была права все это время.

Пенрит, 2011

– Однажды нам придется завязать, – говорит Гэри, – или сесть, тут уж что выберем.

– Бандиты вроде нас не завязывают. – Джек почти валяется в кресле, лениво глядя на полупустую дорогу. – Они работают, откупаются от тюрьмы, а потом создают синдикаты или умирают.

Они уже два часа едут без приключений, можно немного расслабиться. Наверное, хорошо, что теперь Гэри за рулем – не только Леону спокойнее, но и самому Джеку. Чувство тревоги катает его на качелях, то затихая, то усиливаясь с такой мощью, что хочется выпрыгнуть на полном ходу.

– Чушь. Чем будешь заниматься через десять лет? Днем жена и дети, а по ночам – тачки вскрывать?

– Вообще не представляю себя женатым. Ты на меня посмотри, где я, а где серьезные отношения? Нет, братишка, девчонок я люблю, но долго с ними только сумасшедший выдержит. Они же сразу начинают командовать, стоит им подумать, типа у тебя с ними что-то есть. Отвези меня туда, купи мне это, пойдем к маме, она пастуший пирог^[15] испекла. Жуть какая-то.

– А я женюсь, – уверенно произносит Гэри. – Лет пять еще нужно, я на дом не скопил и с отцом не разобрался. Так что за это время надо завязать. Гараж пригодится.

– Собираешься всю жизнь механиком торчать?

– А что плохого? Работа прокормит, у меня уже клиенты есть.

– Ты там за год не заработаешь денег, которые мы сейчас за месяц угоняем. Уверен, что потянешь такую жизнь?

– Мне так много не нужно. Дом куплю, и в жопу этот бизнес.

Джек поворачивается к нему. Сколько бы они ни пробыли братьями, все равно разные. Гэри чем-то напоминает бабушку: у них похожие повадки и фразочки, они одинаково хмурятся, когда недовольны. Сразу видно, что родственники, хоть черты лица и разные.