– Значит, приключение. – Она облизывает губы и встает с места. Мне приходится опустить голову, чтобы не потерять из вида ее глаза. – Тогда ладно. Пойдем.

Я не понимаю, куда он собирается меня отвезти.

Эйден неожиданно достает из кармана худи кепку Yankees, красные хипстерские очки, надевает все это. Не самые подходящие, казалось бы, вещи для маскировки, но с поднятым воротником и скрытыми под кепкой волосами его действительно невозможно узнать.

Мы выбираемся на улицу через запасной выход, и меня охватывает ужас от мысли, что сейчас он заведет меня в глухой переулок и там станет приставать.

Я пытаюсь убедить себя, что знаменитость такой величины не позволит себе сделать со мной что-то плохое, но прогнать страх не получается. Он шевелится у меня в груди и сжимает горло, когда Эйден тянет меня к строительным лесам с другой стороны здания.

Я бы предпочла оказаться на заднем сиденье джипа с затемненными стеклами в стиле спецслужб и поскорее выбраться из Манхэттена, но мы идем дальше по тротуару и он явно не собирается садиться в машину.

Я перехожу на бег, чтобы не отстать от него, и уже чувствую боль в мышцах, проклиная короткие ноги и высокие каблуки.

Это самое безрассудное, что я делала в жизни, если бы сейчас меня увидел брат, точно счел сумасшедшей. Надо признать, я и сама так себя чувствую, но лучших вариантов на этот вечер у меня не было.

Придется принять происходящее, даже если оно кажется кошмарным сном.

Радует, что общество музыканта приятно той Райли, которая некогда была его фанаткой, одержимой им и его музыкой.

Звезда с татуировками на теле останавливается на оживленном перекрестке, поворачивается ко мне и спрашивает с улыбкой:

– Чувствуешь запах?

Я замираю, не успев сделать следующий шаг, склоняю голову и вдыхаю.

Меня поражают мириады запахов: дорогих духов прохожих, мокрого асфальта и непередаваемые запахи мусора. Мне трудно выделить какой-то один, ведь они так плотно сплетены – так смешивают несколько цветов, чтобы получить коричневый.

– Эм… какой конкретно? – Потоки холодного воздуха скользят по открытым частям тела, но я почти не чувствую холода из-за всплеска адреналина.

Несколько движений, Эйден засучивает рукава, и я вижу необычный компас с разбитым стеклом, осколки – стайка взлетевших птиц. Вижу нижнюю половину кубика Рубика – одну из первых сделанных им татуировок.

Морщу нос. Даже странно, что я знаю о нем такие детали, а он и не подозревает.

– Не делай такое лицо, – говорит он из-за моей спины. – Нельзя судить, пока сам не испытаешь.

– Не знаю, что такого я…

Он закрывает мне глаза, и я напрягаюсь, тело становится твердым, как деревяшка. Машинально тянусь вверх и сжимаю его запястья.

Зря. Они массивные, пульс бьется уверенно, от этого внутри меня вспыхивает огонь. Я ощущаю толчок, такое впечатление, что меня только что реанимировали.

И я понимаю, что вернулась к жизни.

От прикосновений к его руке я начинаю дрожать, по коже бегут мурашки, которые множит ледяной воздух.

– Расслабься, – переливчато произносит он. Руки скользят по моим волосам. Больше никакая часть его тела меня не касается, только руки. И еще я чувствую влажное дыхание. – Мы на людной улице Нью-Йорка, на тебя не может не обратить внимание ни один прохожий, и я, конечно, брошусь на помощь, если пойму, что тебе грозит опасность.

Я усмехаюсь, ощущая, как напряжены плечи.

– Они, скорее, будут смотреть на тебя.

– Если бы меня узнали, тут уже была бы толпа папарацци. Поверь мне, ангел, все взгляды обращены на тебя.

Стараясь не думать, как с выдохом уходит напряжение, я отпускаю его руку.

– Почему ты так меня называешь?

Он не отвечает, только подталкивает, заставляя переступать ногами.

– Скажи, какой запах ты ощущаешь?

Твой! Пряный аромат духов будоражит рецепторы, подавляя все остальное. Мне трудно дышать, как и думать о чем-то, кроме распространяющегося по спине жара.

С одной стороны: Ко мне прикасается Эйден Джеймс! И, боже, от него пахнет лучше, чем описывалось во всех журналах.

С другой стороны: совершенно чужой человек закрыл мне глаза и внезапно напомнил обо всех правилах брата – даже несуществующего отца. Я вспоминаю обо всех наказах сразу, и от этого вновь охватывает страх.

Наклоняюсь вперед, чтобы его ладони не прижимались так сильно к моим векам. Не получается; он ведет меня, двигаясь следом, будто это игра.

– Разве у тебя нет охраны? Они не будут волноваться из-за того, что ты исчез?

– Я не заключенный, – отвечает он, и в голосе появляется резкость, заставляющая меня задуматься, верит ли он в это. – Что ты чувствуешь?

– Ты достал, – пыхчу я, еле передвигая ногами, и пытаюсь вырваться. Потерпев неудачу, втягиваю воздух, это болезненно, словно легкие наполнили острыми кусочками льда, но присутствует и еще некое странное ощущение.

Нечто теплое и свежее, так пахнет в моей любимой домашней пекарне.