Ее тон вызывает едва скрываемое раздражение внутри меня, и я вскидываюсь, рука взлетает, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу пиджака. Елена горящими глазами следит за движением, ее острый язычок облизывает нижнюю губу.

Мой член жадно пульсирует под ширинкой, до боли желая вырваться на свободу. Неотрывно глядя ей прямо в глаза, я кладу руку на свою эрекцию, ее жар обжигает основание моей ладони, когда я переминаюсь в кресле.

Мне не следует с ней играть – я и так с трудом удерживаюсь от соблазна. Но по какой-то неизвестной чертовой причине это слишком тяжело.

– Мне нет никакой пользы от твоей смерти, крошка, – говорю я, слегка сжимая – недостаточно сильно, чтобы что-то изменить, но достаточно для того, чтобы почувствовать бусину смазки, выступившей на головке и просочившейся в ткань моих боксеров.

– Но ты не собираешься спать со мной?

Грязная сучка. Я смотрю, как она краснеет и покусывает нижнюю губу, и начинаю задумываться, понимаю ли я сам, во что себя втянул.

– Пока нет.

– Тогда… какой смысл? Чего ты ждешь? – спрашивает она, ежась в своем кресле. Сжимая бедра, она ерзает на месте, словно пытаясь отогнать желание, разрастающееся между ног. – Я… я больше тебе не интересна в этом плане?

Ее щеки багровеют, стыдливая краска растекается по шее, придавая ей невинный и хрупкий вид.

Дело не в том, что мне неинтересно, дело в том, что мне слишком интересно.

Стоит нам начать, и я знаю, что не смогу остановиться.

– Не волнуйся, моя маленькая Персефона, – говорю я, отпуская себя и делая глубокий вдох, прежде чем встать на ноги. – Я тебя трахну. Просто не прямо сейчас.

Мой член опадает только после того, как она отводит взгляд в сторону, ее лицо краснеет еще сильнее.

Расправив костюм, я протягиваю Елене руку и терпеливо жду, пока она возьмет ее. Если она действительно боится летать, не думаю, что спуститься по трапу будет легко; удивительно, что она вообще смогла выйти из спальни, потому как от изменения высоты неприятные ощущения испытывают даже опытные летуны.

Она смотрит на мою руку, затем снова на меня.

Я возвышаюсь над ней, даже когда она стоит в полный рост, хотя сам немного выше среднего, но когда я стою над ней, пока ее глаза на уровне моего члена, меня накрывает волной совершенно новых ощущений, усиливающих желание, на которое я стараюсь не обращать внимания.

– Я не хотела выходить за тебя замуж, – говорит она, ее голос звучит мягко, совершенно не так, каким я слышал его раньше.

В горле застревает комок, из-за которого становится тяжело дышать. Такое чертовски знакомое чувство.

– Я это уже слышал.

– А чего ты ждал? – спрашивает Елена, поднимаясь со своего места; она шатается, на полсекунды потеряв равновесие, затем собирается, скрещивает руки на груди.

Я чувствую резкий сладкий аромат ее шампуня с гранатом и уже наполовину готов прижать ее к себе и показать, чего я жду от нее как от своей новоиспеченной жены.

Как я бы боготворил ее упругое идеальное тело, появись у меня такая возможность. Как затащил бы ее в глубины Ада, но убедил бы в том, что она попала в Рай, как я писал бы языком поэзию без слов на ее чувственной, разгоряченной плоти.

Как я заботился бы о ней, если бы мог.

Если бы на кону не было так много.

Если бы я думал, что смогу по-настоящему ее любить, а не просто использовать как пешку в своей сумасшедшей игре.

Вместо этого я выбираю безопасный путь, потому что сейчас это самое главное.

– Можем обсудить детали позднее, – говорю я, поворачиваясь в сторону и указывая на выход, в надежде, что она не заметит, как раздуваются мои ноздри, когда она рядом.

Она подходит ближе, и мне внезапно кажется, что меня отравили самым сладким, самым смертоносным ядом.

– Сначала я хочу тебе кое-что показать.

«Я больше тебе не интересна в этом плане?»

Вонзив ногти в бедра, я мысленно готовлюсь к тому, чтобы позволить вопросу сорваться с моих губ.

Мой разум был слишком затуманен, частично из-за оргазма, который я испытала менее получаса назад, частично из-за того, что салон самолета становился похожим на гроб. Поэтому вопрос внезапно сорвался с языка и полетел в его направлении.

Будто секс с Кэлом Андерсоном был самым важным делом во вселенной.

Конечно, я мало думала о чем-то другом в течение последних нескольких недель, с тех пор как он украл мою невинность, но все же. Учитывая полный хаос, произошедший за последние двадцать четыре часа, переворот с ног на голову жизни, какой я ее знала, секс должен быть последним из моих беспокойств.

Я должна радоваться, что ему от меня ничего не нужно. Это должно придать мне уверенности, словно он позволяет мне сохранить единственный козырь, который у меня когда-либо был.

И все же, пока я исподтишка поглядываю на него со своего края черного седана, в который нас посадили сразу, как только мы вышли из самолета, знакомая боль разрастается в районе киски, она бежит по моим венам, словно там ей самое место.

А я не чувствую себя желанной.