Глаза моего отца на мгновение расширились от шока, но он быстро подавил свои чувства, и на его лице вновь отразилось лишь привычное ему недовольство. Он усмехнулся.

– Ну и? Ты пришел похвастаться тем, что владеешь тридцатью процентами акций компании? Тебе это ничего не даст.

– Ты прав, – я кивнул. – С тридцатью процентами мне было бы нечего делать. А вот если сложить их с теми акциями, которые я потихоньку приобретал на деньги, заработанные на моей «мелкой игре», то выходит, что моя доля дает мне все.

Я взял свой телефон и отправил ему документ, который мой бухгалтер составил после того, как этим утром я купил последние необходимые для исполнения плана акции.

– Можешь проверить свою электронную почту, – ухмыльнулся я.

Через мгновение на его телефон пришло уведомление о новом сообщении. Я абсолютно спокойно следил за тем, как лицо отца исказило сначала замешательство, затем осознание, а следом наступила и паника.

– Что это? – потребовал ответа мой отец, размахивая телефоном в воздухе. Я впервые в жизни видел его таким несобранным. – Что ты наделал?

Я притворился, что просматриваю письмо на своем телефоне, и все это время с моего лица не сходила дерзкая ухмылка. Наконец, посчитав, что выдержал достаточную театральную паузу, я поднял на него глаза.

– Как видишь, теперь мне принадлежит пятьдесят один процент компании, и я могу делать, что захочу.

Отец устремил на меня убийственный взгляд, лицо его покраснело, а вены на лбу вздулись. Он сжал кулаки, и я видел, как напрягались мышцы его челюсти, пока он изо всех сил старался сохранить самообладание. К досаде моего отца, весь прошлый год он отправлял на заседания правления свое доверенное лицо, а я платил этому человеку, чтобы он в составляемых для отца отчетах опускал некоторые детали.

– Ты, мать твою, не в своем уме! – отец сплюнул, вскочил на ноги и стал расхаживать взад-вперед перед своим столом. – Ты понятия не имеешь, что делаешь. Ты все испортишь!

Я откинулся на подушку дивана и скрестил руки на груди.

– О, я и правда все испорчу, – сообщил я спокойно. – Я собираюсь распродать эту чертову компанию по частям, чтобы от нее ничего не осталось. Я собираюсь разрушить то, на что ты потратил всю свою жизнь.

– Ты рехнулся, если думаешь, что я это допущу!

Я представлял себе, как это будет приятно, и, честно говоря, этот момент может сравниться с ощущениями от победы в Кубке. Потрясение на его лице было восхитительным.

Я снова взял телефон.

– Ты не очень-то скрывал свои гадкие дела, отец. Давным-давно я начал собирать видео, на всякий случай.

– О чем ты говоришь? – зарычал отец, и его лицо приобрело бледный, трупный оттенок.

Он точно знал, о чем я говорю.

Я нажал кнопку на телефоне и отправил ему одно из сохраненных видео. Он нажал воспроизведение и всего через несколько секунд рухнул в свое кресло, олицетворяя собой само определение поражения.

– У меня есть видео, на которых ты подкупаешь чиновников, домогаешься проституток, употребляешь наркотики… Ты был очень, очень непослушным. И это далеко не все.

Никогда прежде я не видел в его глазах страха, который узрел сейчас. И, возможно, это неправильно, но маленький мальчик во мне, которого он запугивал и над которым издевался, почувствовал себя намного лучше.

– Чего ты хочешь? – наконец спросил мой отец дрожащим голосом.

– Чтобы ты перевез свой офис в Нью-Йорк и притворился, что меня не существует, – холодно сказал я. – И, если тебе вдруг взбредет в голову каким-то образом избавиться от меня, просто знай: если со мной или Монро что-нибудь случится, я позаботился о том, чтобы эти видео ушли разным изданиям и организациям. А еще, если произойдет нечто подобное, моя доля акций будет продана «Кингстон Венчур», – я перестал ухмыляться и уставился на него, как смотрел на тех, перед кем не утаивал свое темное начало, чтобы он осознал всю серьезность моих слов. – Это значит, отец, если ты что-нибудь сделаешь со мной… Я все уничтожу.

Мой отец сидел, утратив дар речи, а я наслаждался своей победой, пока пьянящий трепет струился по моим венам. Я чувствовал себя виноватым перед Тайлером и потому увяз во всей этой херне… Но Монро меня наконец освободила.

– Так и что выбираешь, отец? – спросил я, широко улыбнувшись.

Он пристально посмотрел на меня, и я увидел в его глазах поражение. Он поднял трубку своего рабочего телефона и набрал добавочный номер.

– Организуйте перевод в нью-йоркский офис. Немедленно. Я вылетаю завтра.

Он не отвечал на вопросы, которые ему задавали. Просто повесил трубку, и огонь в его глазах потух.

– Я твой отец, – наконец выдавил он, как будто это имело какое-то значение.

Я медленно встал, возвысившись над ним.

– Ты забыл об этом задолго до моего рождения. И должен был знать, что я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделал с Монро.