Он вытащил из кармана фиолетовую бархатную коробочку и открыл ее, показывая обручальное кольцо, инкрустированное бриллиантами, которое идеально подошло бы к огромному камню, который не снимался с моего пальца с тех пор, как мы воссоединились.

– О, Ари…

– Блэйк, как хорошо известно, ты уже моя жена. Но у меня была придумана речь с того момента, как я увидел тебя на том рекламном щите. Она была о том, как сильно я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Но у меня не было возможности сказать это…

Он ухмыльнулся, потому что знал так же хорошо, как и я, что это было ужасной ложью, учитывая, что произошло той ночью.

Ари продолжал без раскаяния, и я удивленно покачала головой.

– Итак, мы повторим… если ты не против.

Я кивнула, уже расчувствовавшись, потому что чертовски сильно любила его.

– Солнышко. Я чертовски люблю тебя. Я одержим тобой. Ты – все, что я вижу. Ты – мое прошлое, мое будущее… Ты – все. Я увидел тебя в двенадцать лет, Блэйк, и моя душа узнала тебя. Поняла, что ты принадлежишь мне. При любых обстоятельствах, в любой жизни… Я бы нашел тебя. Я знаю это каждой клеточкой своего существа…

– Ари, – прошептала я, мир расплывался от слез – было так приятно, что они на этот раз были по-настоящему от счастья.

– Однажды я дал обещание, что проведу остаток жизни в попытке сделать тебя счастливой. И даже несмотря на то, что ты чертовски хорошо справляешься с этим сама… для меня все равно будет честью сделать все твои мечты реальностью. Так что, миссис Ланкастер…

Я хихикнула, потому что было немного странно получать предложение руки и сердца, когда у тебя уже был муж. И его фамилия.

– И, пожалуйста, помни, у тебя есть только один реальный вариант ответа, –  напомнил он, доставая кольцо из коробки и дотягиваясь до моего пальца. – Окажешь ли мне честь, позволив делать тебя счастливой до конца наших дней?

Он надел кольцо мне на палец так, чтобы оно прилегало к другому кольцу.

– Да. Тысячу, миллион раз «да», – воскликнула я, падая в его объятия.

После этого он занялся со мной любовью под небом, усеянным сверкающими, вселяющими надежду звездами… благодаря подкупленному персоналу, который знал, что эта территория закрыта для посещения, пока мы там находились.

И я знала, что я самая счастливая девушка в мире.

Девять месяцев назад у меня была неправильная жизнь с неправильным парнем.

И я ничего этого не осознавала.

Ари Ланкастер был доказательством того, что чудеса – и родственные души – существуют. И я каждый вечер благодарила небеса за то, что он увидел рекламный щит в тот день и перевернул небо и землю, чтобы найти меня.

Каждая слеза, каждый порез, каждая боль. Все это каким-то образом привело нас сюда.

И, как сказала великая Тейлор Свифт, все хорошо, что хорошо кончается, когда в итоге ты рядом с…

Чертовски правильным парнем.

Ночь с парнями в городе Д… уступает только ночи с моей девушкой.

Уолкер объявил, что ему нужно сказать что-то действительно важное «кругу доверия». И вот мы здесь – Линкольн и я каждые несколько минут проверяем телефоны, чтобы убедиться, что наши дамы все еще вместе у меня дома.

– У меня есть потрясающие новости! – сказал Уолкер, как только мы заказали крылышки.

– Выкладывай, Дисней, – протянул я, запихивая в рот чипсы с кесо^[19]. Это место было просто бомбическим.

Линкольн потянулся за чипсами, и я ткнул его вилкой.

– Я заказал все это для себя. Нужны месяцы, чтобы наверстать упущенное.

– Почему ты этого не сказал? – прорычал он, собираясь снова обмакнуть чипсы в мой «нектар богов».

– Я ткну тебя еще раз. И тогда ты не сможешь держать свою клюшку.

Любую.

– Монро подержит мою клюшку, – самоуверенно сказал Линкольн, и я сделал вид, что меня сейчас тошнит.

– Я собираюсь стать папочкой, – внезапно гордо объявил Уолкер.

Я подавился чипсами, хрустя и кашляя, в то время как Линкольн уставился на нас двоих.

– Прости. Это что сейчас было? Мы говорим о сексуальных извращениях? Потому что мне нужно подготовиться, прежде чем подумать о том, что какая-нибудь хоккейная зайка зовет тебя «папочкой», – Линкольн зачерпнул немного кесо, пока я пытался отдышаться.

– Нет, я имею в виду реальным папой, – ухмыльнулся Уолкер. Ни одного из них, казалось, совсем не волновало, что я чуть не ЗАДОХНУЛСЯ!

– Ладно… Уолкер. И ты собираешься усыновить ребенка? Потому что я не видел рядом с тобой ни одной девушки, и знаю, что тебя учили, что лучше надеть два презика, чем заняться сексом без него с прилипчивой дамочкой.

– Вы ее не знаете. Но скоро с ней познакомитесь, – радостно сказал Уолкер.

– Значит, от тебя залетела девушка, с которой ты провел одну ночь? – спросил я, все еще очень смущенный.

– Неа. Она любовь всей моей жизни.

Мы с Линкольном посмотрели друг на друга с одинаковыми улыбками на лицах. Потому что мы были большими поклонниками настоящей любви.