– Вот и хорошо, – бормочет он. – Джейс и так много берет во время твоих ночных блужданий, теперь настала моя очередь. – В его тоне слышится легкая горечь.

Но наша связь с Джейсом другая. Он ни разу не давал мне повода думать о нем в романтическом смысле, и я не уверена, что смогла бы относиться к нему так. Между нами всегда есть напряжение, но это нечто другое, он кажется мне слишком отчужденным.

Вдалеке снова что-то хлопает, и я вздрагиваю.

– Аполлон готовит попкорн, – говорит Вульф, и его рука движется вверх и вниз по моей спине, успокаивая меня.

– Прости, – я закрываю лицо руками.

Я чувствую себя слабой, и от этого ощущения никуда не деться. Оно следует за мной повсюду. Люди говорят мне, что я сильная и мужественная, но это не так. Во мне есть упрямство, нездоровое количество страха и жажда чего-то лучшего, но точно не храбрость – скорее… отчаяние.

У Джейса и Вульфа больше не находится для меня мудрых слов, и я медленно вдыхаю тишину.

Маслянистый запах попкорна проникает в гостиную раньше Аполлона, а затем появляется он сам. Под мышкой он несет планшет, а в руках – три миски с попкорном. Вульф кладет одну из них мне на колени, а ребята берут две других. Аполлон устраивается на противоположном конце дивана, а Джейс включает какой-то фильм с Джерардом Батлером.

Мне удается посмотреть большую часть фильма. Кто-то нападает на Белый дом, одному-единственному человеку удается обойти оборону и спасти страну вместе с президентом. Я видела такие сюжеты раньше, и злодей в таких фильмах не всегда тот, кто размахивает пистолетом. Иногда все устроено более тонко.

Эта мысль засела у меня в голове, и я обдумываю ее на протяжении какого-то времени. Но реальная жизнь и боевики – это две совершенно разные вещи.

В конце концов мои глаза медленно закрываются.

– Кора, я беспокоюсь за тебя, мы не разговаривали с тобой уже две недели.

Марли смотрит на меня с экрана телефона, и ее брови опущены в замешательстве. Я же тру глаза, стараясь казаться более бодрой.

– Ты снова не в своей квартире, и цвет стены позади тебя отвратителен. Ты мне скажешь, где ты, или я должна догадаться?

– Э-э-э, – на часах уже больше одиннадцати, и я не думаю, что когда-либо спала лучше, чем сегодня.

Кстати говоря, я даже не помню, как оказалась в кровати. Помню только, как губы Вульфа касались моей макушки, и как потом он пытался меня разбудить, но я лишь крепче прижималась к нему.

– Видимо, все-таки догадаться, – Марли постукивает себя по подбородку. – Ты ездишь к кому-то заниматься сексом?

– Нет, – я показываю ей пустую кровать по обе стороны от меня.

– Ты переехала?

– Вроде как.

– Это как-то связано с тем сомнительным займом? Кора, у тебя неприятности?

Догадливая.

– Помнишь того парня из библиотеки? Он помогает мне разобраться с моими проблемами. Так что я пока остаюсь у него.

– Черт возьми, девочка, – визжит Марли и хлопает в ладоши. – Он чертовски сексуальный, так что я тебя в этом не виню. И знаешь, что? Ты заслуживаешь немного веселья в этом году, – выражение ее лица мрачнеет. – Ты через многое прошла, и я знаю, что заставило тебя пойти со мной в «Олимп». С моей стороны тащить тебя туда было нехорошо, особенно учитывая то, что я была в курсе того, что случилось между тобой и Паркером. Так что я рада, что ты не забиваешь на эту сторону жизни. Но если он будет плохо с тобой обращаться…

– Все не совсем так, – мое лицо пылает. – Мне просто трудно снова обрести себя.

– Знаю, детка, но я видела, как он на тебя смотрел, так что все в порядке, я не ревную. Просто рада, что ты налаживаешь свою жизнь, а если у него случайно есть брат или сестра… неважно, кто именно, я не привередлива.

Я ложусь на спину.

– Ну, у него есть сестра-близнец…

Едва стоило мне сказать эту фразу, как в глазах Марли разгорелся интерес.

– Расскажи мне о ней.

– Она классная и сражается в «Олимпе».

Марли ахает, а затем прикрывает рот рукой.

– Ах ты, сучка. Значит, ты была в «Олимпе» прошлой ночью? Боже, я видела девушку, которая сидела на коленях у Ареса, и мне показалось, что это ты. Но ты же ненавидишь драки.

Мое лицо стало жарче пламени.

– Ну, мы пропустили большую часть боя.

Я не утруждаю себя рассказом о том, что Аполлон, с которым она мельком познакомилась в библиотеке, – это Аполлон из «Олимпа». Я еще ни разу не упоминала его имени и не собираюсь раскрывать его сейчас. Наверное, я никогда не узнаю, как ему удается оставаться вне подозрений, не используя имя другого бога.

– Я так горжусь тобой, – говорит Марли, и ее глаза наполняются слезами.

Я смеюсь, и мой смех граничит с истерикой, к которой я стала склонна в последнее время, но, слава богу, истерика переходит просто в хихиканье.

Она гордится мной.

– Я должна тебе кое-что рассказать.

Настала моя очередь приподнимать брови.

– Что?