— И не ходи вокруг да около. Мы это ненавидим.

— Он хотел сказать, что нам это очень не нравится, — поясняет мне Оскар, занимая место на другой стороне от Хаэля. Кэл сидит на другом столе, поедая орешки и наблюдая за мной, как будто ему бы очень хотелось посмотреть, как я снова пытаюсь удрать, чтобы он мог преследовать меня по пятам.

Мои ногти впиваются в облаченные джинсой бедра. Я смотрю через стол на четырех ублюдков, заставляя себя дышать, на одно мгновение закрываю глаза, чтобы набраться смелости. Я думаю о своей сестре Хизер, и что может с ней случиться, если я этого не сделаю. Эта мысль успокаивает меня, и я открываю глаза.

— Мне нужно… я хочу отомстить.

— И что это, нахрен, значит? — спрашивает Виктор, раздраженно качая головой в разные стороны, его язык скользит по нижней губе. Он заламывает руки и откидывается обратно в кресло, заставляя свою кофту на молнии обнажить чернила, покрывавшие шею. — Говори прямо, я же сказал.

Мои глаза впиваются в его, словно две черные ямы, бесконечные и полные теней.

— Моя жизнь — это сплошные неудачи, — размыто ответила я, ненавидя их, ненавидя Хавок больше всего. Если бы я могла, то натравила бы их на самих себя. Лучшее, что я могла сделать прямо сейчас — направить их неуправляемую жестокость на всех подряд. — Я хочу, чтобы каждая из них исчезла.

Виктор хмурится, глядя на меня, и я понимаю, что по его меркам, я слишком загадочна.

— Мне нужно, чтобы вы… сделали кое-что с некоторыми людьми. Мучили их так, как когда-то меня.

Я репетировала, говоря это перед зеркалом сотню раз, так что мой голос даже не дрогнул.

Линзы очков Оскара блеснули, когда он обернулся, чтобы посмотреть на меня. Искра пропадает, когда я замечаю проблески азарта в его серых глазах.

— Кого и сколько их? — спрашивает он, глядя на каждого Хавок по очереди. Он проверяет их реакцию. Виктор выглядит заинтересованным, Хаэль заскучавшим, а Каллум смотрит на меня с горсткой орехов на ладони.

— Семеро. Если мы приходим к соглашению, то я называю имена. Не раньше.

— Хм-м-м, — Виктор издает неопределенный звук и наклоняется вперед. — Ты осознаешь, что мы возьмемся за любое поручение, не имеет значение, насколько оно безумно, но у каждой сделки есть цена. Вопрос вот в чем: на что ты пойдешь ради оплаты?

Мой голос звучит четко и чисто, когда я отвечаю:

— На все.

Виктор улыбается мне, потом замирает, чтобы взглянуть за мое плечо.

— Извините, я опоздал.

Черт бы его побрал, это Аарон. Мои ноздри в гневе расширяются, когда он садится напротив меня, а потом застывает, а его зелено-золотые глаза расширяются. Он не двигается и ничего не говорит. Мы оба знаем, что произошло между нами когда-то.

— Похрен. Мы уже знаем все, что нужно, — Виктор поднимается и обходит стол. Я тоже встаю, оказываясь так близко к нему, что я чувствую его дыхание в своих волосах.

— Мы встретимся в пятницу. Однако помни, что если ты примешь цену, которую мы назовем, тебе придется заплатить.

Виктор устремляется к выходу, Хаэль следует за ним. Оскар и Кэл переглядываются над волнистыми волосами Аарона.

Он же в свою очередь все еще пялится на меня, как на приведение.

— Из всех людей, я никогда не ожидал увидеть здесь тебя, — его голос сочится отвращением. Он встает и вылетает вихрем, толкая стулья с дороги. Глядя ему вслед, я еле-еле узнаю его прежнего. Милый мальчик из прошлого теперь покрыт татуировками, а его тело жесткое, с натянутыми мышцами. Единственная его часть, оставшаяся прежней — это его губы, которые когда-то подарили мне первый поцелуй, и его непослушные кудрявые волосы.

— Ему еще есть чему поучиться, — бормочет Оскар, откидывая чехол от айпада. Я удивлена, что тот у него есть. В других школах, хороших школах, у каждого ученика свой хорошенький ноутбук или планшет. Школа Прескотт застряла в девяностых. Или, скорее, наш бюджет. Мы до сих пор используем разлинованную бумагу, захлопывающиеся папки и карандаши. Везет же нам. Везет же Оскару, который, скорее всего, спер этот айпад у кого-то.

— Ага, со своими клиентами мы так не обращаемся, — вставляет Каллум и ухмыляется мне. — Только с меченными, но ты это, итак, знаешь, верно, Берни?

Я встаю и уношусь прочь, оставляя за собой вихрь из бело-розовых волос, только дня того, чтобы через секунду оказаться прижатой к ручище Виктора. Он толкает меня в кирпичную стену, прижав ладонь справа от моего лица, и наклоняется ближе.

— Дай угадаю, первое имя в твоем списке — директор Ванн? — шепчет он, а когда я увожу глаза в сторону, заливается смехом. Его дыхание обжигает. Он отталкивается от стены, направляясь в сторону патио, тонущего в стеблях, и зажигает сигарету.