Вик встал, как будто думал, что его сейчас трахнут, но я просто повернулась, убежала в дом и поднялась по лестнице, захлопывая и запирая за собой дверь Аарона.

Вместо того, чтобы дать этим ублюдкам выступление на бис, я использовала собственную руку, чтобы доставить себе удовольствие и уснуть, моя задница саднила на фланелевых простынях Аарона.

Мы все решили взять выходной и расслабиться дома у Аарона, но девочкам все еще нужно было пойти в школу, так что в итоге я зевала на пассажирском сидении Бронко, на мне была пижама и толстовка Кэла. Аарон сначала высадил Кару и Эшли, а потом направился к школе Хизер.

— Мы скоро поедем домой? — спросила она на половине пути.

Слово «дом» стало триггером для чего-то во мне, и я вздрогнула. Этот дуплекс с Памелой и Найлом никогда не был домом. Кстати говоря… могу лишь представить, что делает Пэм без своего сообщника рядом. Честно, я удивлена, что она до сих пор не связалась со мной.

Это даже немного злит.

Денег, которые дал ей Вик, хватит на время, а потом она будет приставать ко мне, прося больше, вымогая у меня деньги в обмен на то, что Хизер останется со мной. Я знала эту женщину, она всего лишь эгоистичная, манипулирующая стерва.

— Почему тебе хочется вернуться туда? — спросила, чертовски надеясь, что она не скажет что-то ужасное наподобие «я скучаю по папочке».

Я всегда следила за их взаимодействием, как могла, но Тинг был лишь манипулятором. Не думаю, что Хизер вообще осознавала, что была в опасности рядом с ним.

Мы с Аароном обменялись взглядами, когда Хизер не ответила, тишина между нами становилась гнетущей и некомфортной.

— Мы можем забрать твои вещи, и перенести их ко мне домой, — предложил Аарон, сжимая руль татуированными руками настолько сильно, что его костяшки побелели. — Это поможет тебе почувствовать его своим домом? Мы даже можем купить тебе кровать, и ты будешь делить комнату с Карой и Эшли.

Я обернулась и обнаружила, что Хизер уставилась на свои колени. Она перебирала блестки на черепах на своих леггинсах, волосы свисали и закрывали лицо. Мое сердце сжалось от этого вида, потому что я могла сказать, что она ужасно и отчаянно расстроена чем-то.

— Наш дом, — начала она, и потом вздохнула. — С мамой и папой был последним местом, где я видела Пенелопу живой, — в глазах мелькали белые пятна, а сердце провалилось в желудок как комета, оставляя после себя кратер, который я не знала, чем заполнить. — К тому же, там ее комната и все ее вещи…

— Которые мы соберем, когда поедем туда за своими вещами, — ответила, задыхаясь и пытаясь не заплакать. Я уставилась в лобовое стекло, когда Аарон протянул мне руку. Я сжала его пальцы и благодарила гребаную Вселенную за то, что он вернулся ко мне, что он снова мой, что я никогда по-настоящему его не теряла. — Мы больше не останемся с мамой или Найлом. Ты не против?

Минуту Хизер не отвечала, и, когда я обернулась, чтобы посмотреть на нее, увидела, что слезы падают на ее леггинсы. Хотелось бы, чтобы она могла прочитать дневник Пен. Когда я открыла его, и увидела петли и изгибы ее красивого почерка, то услышала ее голос. Но как могу позволить Хизер прочитать его, когда он настолько ужасный? Как могу позволить ей листать эти страницы и обнаружить, что, когда Пенелопе было четырнадцать, она нарядилась в милый образ и пошла гулять со своими друзьями. Она выпила одно пиво. Для учеников школы Прескотт нет ничего необычного в том, что они рано начинают пить.

Как мне позволить Хизер прочитать о том, что случилось, когда она вернулась домой, как Тинг усилил свои нападения, перейдя от приставаний к изнасилованию. Как Пенелопа пыталась найти помощь. Как они винили длину ее юбки и то пиво из-за извращенного, поганого Найла.

— Пенелопа всегда с нами, Хизер, — сказала я вместо этого, мои руки дрожали. Как и говорила, волне была уверена, что у меня ПТСР[22] или что-то в этом роде. Но я же не могла пойти к психиатру и рассказать обо всех своих проблемах. Эй, да, итак, у меня всегда случались панические атаки, когда я говорила о своей мертвой сестре, но они значительно усилились, когда я закопала ее насильника живьем в кроваво-красном гробу. — Если ты думаешь о ней, помнишь ее и любишь ее, хоть она и ушла, то неважно, где мы живем или есть ли у нас что-то из ее вещей. Она живет сквозь наши воспоминания.

Хизер ничего не сказала, когда мы заехали на закругленную дорожку перед школой. Она открыла заднюю дверь, чтобы выйти и захлопнула. Когда она побежала, рюкзак ударялся об ее худое тело, и я слетела с катушек.

Уткнулась лицом в руки, когда горячие, соленые слезы стекали по моим щекам.

— О, Берни, — пробормотал Аарон, потянувшись и убирая волосы с моего лица.

В его словах слышала, как сильно он ненавидит видеть меня такой. Даже если родители сигналили позади нас, и мы должны были двинуться, он расстегнул ремень безопасности, чтобы наклониться вперед и до боли крепко обнять меня.