Уже пятница, седьмое февраля. Это должен был быть обычный школьный день, но не было ничего нормального после обстрела школы, не так ли? Лишь дрожащая и изменчивая реальность, которая заставляла меня ставить под сомнение все, что я знала о мире в целом.

— Не могу присвоить это себе, — сказала я, пожимая плечом. — Тетя одной из девушек Стейси сделала их. Кроме того, здесь, в Прескотте, мы в значительной степени опираемся на черную культуру, так что мне нужно признать и это.

Сара лишь уставилась на меня и моргнула своими глазками, как у лани. Константин стоял в десяти шагах позади нее, хмурясь и бегая глазами, осматриваясь, словно он готовился быль в любой момент ограбленным или пристреленным. Если честно, вероятно, он этого заслуживал. Я не уверена, что кто-либо в этом районе имел положительный опыт с копами.

Виктор появился позади меня, двухсотсантиметровый монстр мужчины, которого я с радостью приму, как персональную тень. Он хмуро посмотрел на девочонку-полицейскую, стоя без футболку и будучи очевидно раздраженным ее вторжением. Мы все спали, собравшись вместе в одной спальне для защиты. По крайней мере, так сказали мальчики. Будь моя воля, я бы держала их рядом с собой каждую ночь, все время.

На новом телефоне, оставленном на кофейном столике и включенным на максимальную громкость, играла AViVA — «QUEEN OF THE FREAKS». Из-за этого я улыбнулась девчонке-полицейской, когда ее взгляд метался от меня к Вику. Это мой гребанныйгимн.

— Чем мы обязаны удовольствию вашего визита? — сказал Вик, позволяя словам скатиться с его языка как угроза. Константин сделал несколько шагов вперед, но, по крайней мере, был достаточно умен, чтобы не провоцировать Виктора. — Пришли вернуть наши телефоны?

Сара улыбнулась. Это была приятная улыбка, но не менее опасная, чем злоба, выписанная на лице Виктора. Она была угрозой, вызовом.

— Мы нашли тела в многоквартирных зданиях благодаря наводке твоего парня, — сказала Сара, и, опять-таки, я должна отдать ей должное за то, что назвала Каллума моим парнем, когда мой муж стоял прямо позади меня.

Когда я взглянула на Вика, он лишь смотрел на нее, а затем снова обратила свое внимание на девчонку-полицейскую и улыбнулась.

— И? — с сомнение спросила я, гадая, почему она здесь, когда могла просто позвонить мне на новый телефон.

Я дала ей номер, когда мы уезжали из дома Аарона. Моя грудь сжалась. Я уже скучала по нашему маленькому убежищу в центре пригорода. В этих стенах было определенное чувство уюта, которое определенно отсутствовало в безопасном доме. Частично, я понимала, что обязана была этим уютом Хизер, Каре и Эшли. Сердце немного заболело, и я выдохнула. Вик снова вчера заговорил про Оак-Вэлли, но, хоть от мысли посещать какую-то заносчивую, гребанную подготовительную школу мне хотелось облевать практичные кроссовки Сары Янг, я не могу избавиться от мысли, что он прав.

Нам нужна школа, а Прескотт была закрыта на неопределенный срок. В округе предложили до конца года заниматься онлайн, как это было во времена коронавируса. Видит Бог, если им удастся это осуществить, это будет шуткой. У большинства детей, посещавших школу Прескотт, не было безопасного места, устройства или устойчивого интернета, чтобы заниматься. Короче говоря, они вот-вот получат по заднице тяжелой рукой общества. В то время как в подготовительной школе Оак-Вэлли ученики наслаждались образование на уровне университетов в своих домах на холмах, бедняки страдали и барахтались в помойке.

— И одни из восстановленных тел был Расс Бауэер, один из головорезов «Банды грандиозных убийств». Я бы хотела достать мозг Каллума и понять, как старшеклассник смог повалить мужчину, за которым мы гнались годами.

Было что-то в этой фразе, что дало мне понять, что «взять его мозг» — это очень милый способ сказать «взять его для допроса».

— У него проблемы? — спросила я, пока Сара изо всех сил старалась сохранять спокойное и не угрожающее выражение лица.

Я чувствовала, что скрывалось под всем этим: интенсивная сосредоточенность животного на охоте.

— Он здесь? — спросила она, засунув руки в передние карманы своих брюк хаки с широкой штаниной. — Нам очень надо поговорить с ним лично.

— Я здесь, — сказал Кэл, встав на лужайке слева от дорожки. Константин даже подпрыгнул, положив руку на пистолет, но сразу остановился от наведения его на мальчика-подростка в толстовке, стоящего рядом с ним. Каллум улыбнулся, его розовые губы привлекли мое внимание, прежде чем мой взгляд метнется к его голубым глазам. Он смотрел на меня, но осторожно сместил фокус на пару федералов, стоящих в нашем дряхлом дворе в стиле Прескотта. То есть с сорняками, мусором и пластмассовым трехколесным велосипедом, принадлежащий какому-то случайному ребенку из двух соседних домов. — Чем могу помочь?