Мой голос был мрачным и грубым, словно внутри я разваливалась на части. Собери меня снова воедино, звучало внутри, моля Вика сделать то, в чем он был лучше всех. Он владел мной. Он избавлял меня от оцепенения. Он будил меня изнутри.

— Я буду называть тебя так, как, блять, захочу. Ты взбунтовалась, и тебя чуть не убили. Если ты думаешь, что я не зол, то это только потому, что я знаю, как контролировать свой темперамент. Если бы у меня действительно случился взрыв, тебе бы не захотелось при нем присутствовать, — он посмеялся надо мной и снова выпрямился, я никогда раньше не видела маску, которая была на нем. Она скрывала верхнюю половину лица, сделана из черных блесток и хрупких костей, которые вполне могли быть реальными. — Я не хотел этого делать, пока на тебе все еще были швы, но если ты вполне здорова, чтобы объезжать член, то тогда ты вполне хорошо себя чувствуешь, чтобы извиниться за то, что сделала. Поворачивайся и покажи мне свою задницу, Бернадетт.

Я посмотрела на линию мужчин, когда один из них наклонил голову в мою сторону. Каллум. Он изучал меня за маской, которая при слабом освещении становится нечитаемой. Оскар отзеркалил позицию Виктора с другой стороны, его грудь, руки, и ладони были покрыты чернилами до такой степени, что невозможно было найти нетронутого квадратного сантиметра на обнаженной коже. Хаэль и Аарон стояли в конце по обеим сторонам, один из них щеголял в наручниках, другой — с ухмыляющейся улыбкой, в которой читалась доля опасности.

Он зол на меня, Хаэль зол. Я облизала губы.

Моей первоначальной реакцией было показать средний палец. Но почему? Виктор прав: я облажалась. Последовала за Кали и чуть не была убита. Я на самом деле заслуживаю наказания. Так почему же такое ощущение, словно это похоже на сбывающийся мрачный сон, чем на кошмар?

— Ты была создана, чтобы быть шлюхой, вот почему, — сказал призрак Кали, и я проигнорировала ее.

По крайней мере, травка не сделала ее видение хуже, хотя я надеялась, что она уйдет на хрен. Не могла видеть это дерьмо. Если это скоро не прекратится, мне нужно будет рассказать об этом кому-то.

Я на минуту закрыла глаза, чтобы не видеть их, пятерых парней, исписанных чернилами и прячущихся за тем, что очень быстро стало символом нашей банды: ухмыляющейся пастью костлявого лица.

Когда я открыла глаза, они все еще смотрели на меня.

— Господи Иисусе, — пробормотала я и задрожала от грубого смеха Хаэля.

— Господь тебя не спасет, детка, — промурлыкал он, когда я повернулась, перебросив волосы через плечо так, что они ниспадали у моего лица.

Уставилась вниз на простыни и вздохнула, когда почувствовала, как матрас просел под чьим-то движением.

Виктор. Я знала это еще до того, как он прикоснется ко мне. И дело было не только в его мускусном запахе, а в чем-то еще. В ауре. В ощущении. В пульсации во Вселенной, которую могла чувствовать только я. Знаете, так бывает с родственными душами, даже у негодяев, бездельников и дикарей. Так можно в двух словах описать парней Хавок.

— В следующий раз, когда я говорю тебе сделать что-то, — сказал Виктор, и я услышала звук соскальзывающего с его джинсов ремня. — Ты это сделаешь, не так ли? — кожа скользнула по моей заднице, когда он сложил его пополам, а затем взялся за металлический конец.

Вик ударил меня ремнем по заднице, и я задохнулась, впиваясь ногтями в матрас. Чертовски жгло. Черт, почти больно. Но потом.. теплая рука Виктора разгладила мою больную и ноющую кожу, и этот вздох от боли превратился в хныканье от удовольствия.

Даже в семье были правила. Одно их них: ослушался Виктора — будешь наказан за это.

Полагаю, моей ценой была гордость, и на самом деле, это маленькая цена.

По крайней мере теперь я знала точно: нанять Хавок было единственным способом для меня стать целой. Потому что я влюбленная странным и бесконечным образом. Еще я никогда не была способна причинить боль людям, которые причиняли боль мне. Не своими руками.

Видите, говорила, этот вечер был полностью про наказание.

Сегодня.. было не так же, как когда он шлепал меня в последний раз. В последний раз он предупреждал меня. Вообще-то, он был милым. «Я подготавливаю тебя. Это услуга, которую я не предоставляю большинству моих клиентов. Будь благодарна, Бернадетт», — вот, что сказал мне Виктор, когда мы сидели на переднем дворике, прямо перед тем, как я поцеловала его, чтобы заключить сделку.

Поцелуй. Хах.

И теперь мы дошли до такого, еще один момент, к которому он постарался подготовить меня.