Мужчины прочесали столовую, и хотя меня убивала необходимость сидеть так неподвижно, прятаться в тени, когда я слышала выстрелы и знала, что люди умирают, я так и делала. Я использовала тени как одеяла и ждала правильной возможности.

Один из мужчин посмотрел за статую, ища меня. Он не думал, что у меня пистолет. Что за идиот.

Я подняла оружие и один раз выстрелила ему в лицо.

Это отвратительно, и по итогу я была облита кровью, но я не колебалась. Я не думала об этом. Не позволила себе испытывать жалость к нему. Вместо этого, я встала и побежала к дверям, ведущим в коридор.

Я была в трех шагах от дверей столовой, когда Джеймс врезался в меня справа, удивив меня и ударив пистолетом по голове. Мы оказались в спутанной куче на полу, его руки схватили меня за горло. Я мельком посмотрела ему в лицо, на суровое насилие, высеченное в каждой черте. Ранее он думал, что сможет использовать меня, чтобы выманить моих мальчиков из школы, теперь он понял.

Если бы он мог, то убил бы меня прямо здесь, и он не станет колебаться, как я с Кали.

Поскольку ему удалось застать меня врасплох, Джеймс одерживал верх, используя гравитацию в своих интересах, чтобы сомкнуть пальцы на моих запястьях и вдавить их в землю. Рядом лежал мертвый ребенок, какой-то девятиклассник, которого я только узнала, потому что однажды видела, как он на парадных ступенях входа в школу Прескотт передавал Виктору сумку с травкой.

Блять, блять, блять.

Я толкнула Джеймса с криком, не давая ему зажать мои руки и удерживать их так, как ему хотелось. Когда он расстроился и попытался вцепиться мне в горло, я ему позволила. Как только он отпустил мои руки, я ткнула ему в глаза большими пальцами. Он закричал в ярости и агонии, направляя весь этот огонь в хватку на моем горле.

Когда я начала задыхаться, то подумала о Кали, о том, как бы я отпустила ее, если бы она упала на колени и умоляла так же, как Билли. Во мне было милосердие.

Еще я не маленькая сука.

С задыхающимся вдохом я воткнула пальцы глубже в глаза Джеймса, от этого ощущения у меня заурчало в животе. Это одна из худших вещей, которые мне когда-либо приходилось делать, но я продолжала давить, пока он не отступил назад с воем. Если бы он был больше, или я поменьше, я бы не дотянулась до него.

Продолжай двигаться, Бернадетт, не останавливайся.

Я вскочила на ноги, доставая второй пистолет из-за пояса, но Джеймс схватил меня за лодыжку и потянул меня вниз на под, прежде чем смогла в него выстрелить. Моя голова сильно ударилась об пол, и увидела вспышки звезд, прежде чем наконец снова собралась.

Я перекатилась на бок подальше от Джеймса. У него по всему лицу была кровь, так что не уверена, что он вообще мог меня видеть, но я не рисковала. Я выхватила у мистера Дарквуда дверной упор. Это кусок камня, что-то вроде полированного хрусталя, который он купил во время поездки в Йеллоустоун. Я могла бы наплевать на все, но я была рада, что в моем распоряжении оказался такой тяжелый предмет.

С криком я разбила камнем об лицо Джеймса, пока он не упал. Затем я вскарабкалась на ноги, наставив на него пистолет и спустила курок.

Один раз, два раза, три…

Когда знакомая рука вцепилась в мою руку, я подпрыгнула и чуть не уронила пистолет на пол.

— Бернадетт, — сказал Вик, его лицо помрачнело, когда он развернул меня к себе лицом. Кровь стекала по его лицу, когда его губы сжались в тоненькую. Мрачную линию. — Ты достала наше оружие, принцесса. Я горжусь тобой.

— Где мои мальчики? — спросила я, но он лишь покачал головой.

Значило ли это, что он не знал? Или что они мертвы? Но времени на раздумья почти не было, потому что Виктор нагнулся и взял пистолет, который я выронила, когда Джеймс схватил меня.

— Иди сюда, — пробормотал он, открывая один из шкафчиков и заталков меня внутрь него.

Вика хлопнул дверью, когда я выровняла дыхание, прислушиваясь к звукам, исходящим от него, когда он поднял свое тело наверх и лег на шкафчики. Это обеспечит его хоть каким-то прикрытием. Не основательным, но хоть каким-то.

Секунду спустя появился остальная часть отряда убийц «Банды грандиозных убийств». Я видела их через щели в двери шкафчика. Должно быть они на самом деле боялись Виктора, раз послали своих людей в старшую школу. И знаете, что? Им стоит. Они должны быть в ужасе, потому что такие, как Вик, не смягчаются по мере взросления. Они становятся мрачнее и темнее до самых глубин души.

Мы с Виком оба сохраняли молчание, пока мужчины прочесывали коридор, остановившись, только чтобы изучить тело Джеймса.

— Максвелл будет в ярости, — прошипел один из низ, оглянувшись назад на остальных. — Как, блять, это произошло? Они детишки-старшеклассники, — его голос был скептическим и полон яда.

Детишки-старшеклассники.

Нет.