Он остановил байк на обочине поместья, ближе к ее крылу, чем ворота. Он припарковался за густыми кустами, которые были достаточно высокими, чтобы скрыть их из виду. Внезапная тишина под ее бедрами резко контрастировала с гудением, пробегавшим по ее телу, заставляя ее чувства насторожиться, только звук ночных существ проникал в область вокруг них вместе с ее собственной кровью, стучащей в ее ушах.

Медленно она убрала пальцы с его живота и руки, обнимавшие его. Она отстранилась достаточно, чтобы дать ему пространство, чтобы спуститься. Он сделал одно из тех движений, которые она видела только в «Сынах анархии», и через несколько минут стоял на твердой земле, ожидая, когда она вступит на землю.

Морана сняла свой шлем и передала его ему, вытащив очки между грудей и надела их на нос, моргая, глядя на мир, внезапно оказавшийся в фокусе. Она нашла его пристальные синие глаза на себе, просто наблюдая за ней, когда она обвила ногой байк и прыгнула вниз.

Большая ошибка. Внезапное положение стоя заставило ее колени сморщиться под ней, когда руки схватили ее низко на бедрах и подняли ее, ее руки приземлились на его твердую грудь для поддержки, когда кровь прилила к ее ногам.

— Тебе нравится кататься, — мягко сказал он в пространство между их лицами.

Морана смотрела, как лунный свет играет с тенями на его лице. Его щетина скрывала щеки, в то время как глаза казались еще голубее. Он был сосредоточен на ней с тем же выражением, которое она чувствовала внутри себя: чистое, неразбавленное возбуждение.

— Тебе нравится заставлять меня кататься, — так же тихо парировала Морана.

Его губы дернулись на секунду, глаза скользнули по ее рту на долгое, пьянящее мгновение, прежде чем вуаль снова закрыла его лицо, и он сделал шаг назад, оставив ее стоять на благо устойчивых ногах. Вынув телефон, он прижал его к уху и сказал:

— Сейчас, — прежде чем повесить трубку.

Морана приподняла брови. Как красноречиво. Мгновение спустя кусок стены поместья отошел. С другой стороны стоял мужчина с густой бородой в форме охранника, уважительно кивая Тристану Кейну. У него были шпионы в доме ее отца? Конечно, были. Вот как он проник внутрь и так легко взобрался на ее стену все эти недели назад. Боже, это было так давно. Тогда она была такой другой, во многом.

Морана посмотрела на него, приняв его, и поняла, как сильно изменилась с тех пор, и как много он имел к этому отношения.

— Чисто? — спросил охранника Тристан Кейн холодным, смертоносным голосом.

Мужчина кивнул.

— Да сэр. Можно сразу перейти к крылу. Никто вас не побеспокоит.

Святое дерьмо… ладно. Это было впервые. Впервые.

Морана ошеломленно наблюдала, как Тристан Кейн вошел в помещение, прося ее глазами следовать за ним. Он врывался в дом ее отца. Она врывалась в дом своего отца. Ее отец — самый опасный человек в этой части страны.

Не сейчас, — прошептал голос в ее голове, когда она наблюдала за мужчиной рядом с ней. Он двигался с той своей незаметной грацией, когда охранник исчез где-то в кустах, а лунный свет был единственным проводником по деревьям, окружавшим территорию.

Сердце Мораны беспорядочно колотилось в груди. Это было за гранью всего, что она могла себе представить. Тем не менее, она была там, следуя по стопам врага, когда он пробирался через лужайку и выходил из нее, вторгаясь в собственность ее отца, чтобы забрать что-то из ее дома.

Наблюдая, как он прокладывает себе путь, Морана осознала, насколько хорошо он знал это свойство. Лучше, чем должен знать любой враг. Ей было интересно, есть ли у ее отца какое-нибудь представление.

Через несколько минут Морана увидела окно ее спальни. Собирались ли они совершить сумасшедшее лазание, которое он проделал в прошлый раз? Потому что она не могла летать, и у нее, черт возьми, не было этих бицепсов, чтобы удерживать ее, пока она болталась в пятнадцати футах от земли. Она также не была большой поклонницей высоты, чего не могла позволить ему обнаружить, иначе он, вероятно, убил бы ее, сбросив с высокой скалы. Она лучше умрет от простого выстрела в голову. Отстойное головокружение.

Отбросив мрачные мысли, Морана сглотнула, ее ладони вспотели, сердце учащенно забилось. Не раздумывая, она положила руку ему на спину. Он полностью замер, повернувшись, чтобы прижать ее к месту своими великолепными глазами, сияющими в лунном свете. Она отключилась.

Тристан Кейн в движении был прекрасен. Но Тристана Кейна в полной неподвижности описать невозможно. Она даже не пыталась.

— Как мы попадаем внутрь? — прошептала она, стараясь, чтобы ее голос был как можно тише, страх открытия, казни, не только ее, но и его беспокойство.

— Через дверь.