У нее перехватило дыхание, когда она прочитала сообщение, громкий звон лифта в тишине пентхауса сообщал ей, что он оставил ее одну и ушёл. Зная, что он ушел, Морана приложила руку к бешеному сердцу, чувствуя его твердый удар под ее пальцами, ее груди тяжелые и вздымающиеся, когда она вдыхала и выдыхала, выравнивая свое дыхание. Неужели она действительно собиралась сделать это снова? Позволить ему сделать это? В тот раз в ресторане они хотели избавиться от их систем. Это эффектно провалилось. Вытащит ли это на этот раз? И на всякий случай, разрешит ли она ему снова трахнуть себя? Какой ценой?

Она не была настолько глупа, чтобы обманывать себя, думая, что это не углубит ту связь, которая у них уже была. Сможет ли она рискнуть? Может, она слишком все наперёд обдумала. Может, они получат свои коды и оставят её в покое.

Еще одно входящее сообщение прервало ее мысли.

Тристан Кейн: Если тебе страшно…

Он травил ее. Зачем?

Я: От чего мне должно быть страшно?

Тристан Кейн: Приходи и убедись сама.

Что, он расхаживал голым по стоянке, смазывая свои мужские яйца взбитыми сливками?

Я: Ты много говоришь «приходи», ты это знаешь?

Тристан Кейн: Женщины обычно благодарны во всех смыслах.

Морана усмехнулась, пытаясь не позволить образу его, запутанного с какой-то великолепной женщиной, множеством женщин, добраться до нее. Это ее не беспокоило. Нет. Все.

Встав и поправив одежду, она сунула ноги в обувь и направилась к лифту, все время печатая.

Я: Ты действительно позволяешь им говорить во время секса? Вне туалета? Как классно.

Двери лифта открылись, и она вошла внутрь, оглядываясь на себя в зеркало, на свои взлохмаченные волосы и майку, которая могла сползать с ее плеч. Джинсы, которые ей одолжила Амара, были немного свободны, подол был отогнут, чтобы соответствовать ее низкому росту. Она была похожа на маленького хипстера, который сразу начал петь и танцевать, как в музыкальном клипе.

Посмеиваясь, она сунула телефон в карман, поправила ремешок топа и вышла, когда открылись двери.

Данте и Тристан Кейн стояли вместе, тихо разговаривая рядом с его байком. Это был ее первый взгляд на него после полудня, и она с удивлением обнаружила, что он одет не в тот костюм, в котором был днем, а в поношенные джинсы, облегавшие его задницу так, как она могла позавидовать, и в этой черной кожаной куртке.

Она была удивлена, потому что это означало, что он пробыл в квартире дольше, чем она думала. Это значило, что он позволил ей поспать, не беспокоя ее, и она не знала, что с этим делать.

Данте посмотрел на нее, слегка кивнул и направился к своей машине, набрав кому-то на своем телефоне. А затем Тристан Кейн взял за ручку этого чудовища мотоцикла, перекинул через него одну ногу, мышцы его бедер согнулись под этими джинсами так, что ее внутренности заревели от женской признательности. Он сел, взял сзади шлем и, наконец, посмотрел на нее своими пронзительными голубыми глазами.

Только тогда она заметила на сиденье второй шлем. Более женственный шлем меньшего размера. Блядь. Он повезёт ее на своем байке? На своём байке? Священном, священном байке? На байке, на котором он действительно любил кататься?

— Если ты закончила зевать, мисс Виталио, у нас мало времени, — его грубый, низкий голос пронзил ее, выводя из ступора, его глаза не отрывались от нее.

Морана сглотнула и пошла вперед, опасение скрутилось в ее животе вместе с волнением, глядя на красивого черно- красного хромированного монстра, сиденье которого было выше ее талии. Как, черт возьми, она собиралась на него забраться?

Она подняла меньший шлем, зная, что он смотрит на нее. Это было не ново и явно женственно. Кому он принадлежал? Или это обычный шлем для всех женщин? По какой-то причине эта идея ей не понравилась.

— Чье это? — выпалила она прежде, чем успела остановиться, ругая себя в тот момент, когда слова сорвались с ее губ.

Тристан Кейн приподнял бровь, глядя на нее, но промолчал, и внезапно ей в голову пришла ужасная мысль. Был ли там кто-то, с кем он должен быть…? Она отбросила эту мысль еще до того, как успела закончить. Нет. То немногое, что она знала о нем, из того, что она видела и слышала, Тристан Кейн не плохо обращался с женщинами. Она была единственным исключением, и даже несмотря на его ненависть, он дал ей убежище, когда она нуждалась в нем, чтобы зализывать свои раны и исцелять. Если бы там был кто-то другой, он бы не преследовал ее так же сексуально, как раньше. Морана была в этом уверена.

Именно поэтому она глубоко вздохнула и надела шлем, глядя на него, и обнаружила, что он смотрит на нее загадочным взглядом.

— Ты можешь снять очки, — прокомментировал он, его губы были полностью ровными.