— Отлично. Тогда знайте, что все, что вы мне скажешь, останется между нами. Даже если мистер Блэкторн нанял меня, он не будет знать ничего из того, что мы обсуждаем. Вы не против?

Было странно, что ей задают так много вопросов, как будто ее ответ на них имеет значение. Она снова кивнула.

— Тогда расскажите мне что-нибудь о себе.

Сделав глубокий вдох, она запинаясь начала рассказывать о своей травме.

***

Ей потребовалось несколько дней, чтобы оправиться от последствий наркотиков. Она много спала, как днем, так и ночью, и в основном оставалась в своей комнате или сидела на террасе, любуясь видом, если только доктор Мэнсон не звал ее в оранжерею каждый полдень. Хотя она не говорила с ним обо всем, но даже небольшой разговор постепенно улучшал ее самочувствие. Она рассказала ему об инциденте с чаем, и он сказал ей, что это, скорее всего, был приступ тревоги, что у нее, вероятно, будет больше таких случайных приступов, пока она постепенно не выздоровеет. Он посоветовал ей поговорить и с мистером Блэкторном, чтобы попытаться найти компромисс, поскольку он ей явно небезразличен.

Вот только мистер Блэкторн очень ей нравился. Он приходил к ней с подносами еды, следил, чтобы она ела, и оставлял ее в покое. И по какой-то причине она одновременно ценила и ненавидела это.

Ей понадобилось это время, чтобы смириться с тем, что она действительно сделала что-то, чтобы закончить свою жизнь, и в той дыре, в которой она была, она не винила себя. Но по мере того, как проходили дни, и она проводила время одна в этом прекрасном месте, почему-то никогда не чувствуя себя одинокой, потому что знала, что он где-то в доме, она также признала, что не хочет оставаться в этой дыре. Она хочет выйти из нее и хочет жить. Она хочет ощущать красоту и чувствовать, что она принадлежит ему. Она хочет, чтобы он обнял ее и пообещал, что больше никогда снова не сделает ей больно. И зная его, несмотря на последние шесть месяцев, она поверила бы ему, потому что у нее были доказательства в виде последних нескольких лет.

Впервые за несколько дней она вышла из спальни и обнаружила его на диване, смотрящим телевизор. Поколебавшись на пороге, она неуверенно подошла к нему, где он сидел, положив одну мускулистую руку на спинку дивана, а другой держа пульт.

При виде ее он выключил звук, но на экране продолжала целоваться пара.

Завороженная, ее глаза были прикованы к картинке, когда она устроилась в углу дивана, она смотрела, как мужчина держит лицо женщины в своих руках, нежно дразня ее губы своими, а на заднем плане пролетают самолеты.

В горле пересохло, и она спросила:

— Что ты смотришь?

— Фильм о любви.

Ответ, исходящий от него, как от любого другого человека, показался настолько нелепым, что из ее горла вырвался пузырь смеха, и звук слегка застопорился, когда она осознала его.

Ее рука легла на шею, глаза метнулись к нему, но тело замерло, когда она увидела, как пристально он смотрит на нее.

— Я… смеялась, — ошеломленно пробормотала она.

— Сделай это снова.

— Что?

— Я хочу еще раз это услышать.

Это было смешно.

— Но я не могу сделать это снова.

Не успела она моргнуть, как оказалась на спине на диване, а он навис над ней, одной рукой держа ее запястья над головой, другая лежала на ее ребрах. Сердце колотилось, она задыхалась.

— Что ты делаешь?

— Заставляю тебя снова смеяться.

С этими словами он начал быстрыми движениями надавливать на ее ребра, отчего она завизжала и попыталась отстраниться от него.

Он щекотал ее. Наводящий на всех ужас Человек-Тень щекотал ее.

Сама мысль была настолько нелепой, да еще и движения его пальцев, что она начала смеяться.

— Прекрати, прекрати, прекрати, пожалуйста! — умоляла она в перерывах между приступами смеха, пытаясь отстраниться от его руки, но не в силах удержаться, слезы текли по ее щекам от интенсивности разрядки, в голове гудел небывалый кайф.

После долгих мгновений он остановился, его рука замерла, обе его руки оказались по бокам от ее головы, прижав ее к себе, и она перевела дыхание. В его гипнотических глазах плескалось что-то горячее, его лицо было в нескольких сантиметрах от ее лица, когда она смотрела на него, ее взгляд переместился на его губы.

Она вспомнила, как однажды думала о своем поцелуе, думала о том, каким интимным он должен быть. Ее сердце все еще болело.

Это напоминание отрезвило ее.

— Ты сделал мне больно, — прошептала она между ними, ее глаза налились кровью.

Он опирался на одну руку, а другой откидывал ее короткие волосы с мокрых щек.

— Я знаю.